Река времен

– А давал ли он кому из вас что-нибудь?

– Нет, госпожа, только расспросил, как дела, да рассказал слухи! – но глаза худого воина немного забегали.

– Никогда не пытайся обмануть жриц Великой Матери, сынок, – слова, как ядовитые змеи, вытекли из уст старой женщины. Тон ее был мягок, но от этого сделалось лишь страшнее.

Воин отпрянул и вскинул руки, словно закрываясь. В глазах его металось беспокойство, но он молчал.

Каи обернулась и велела Саурату выйти. А потом сместилась так, чтобы больному мужчине была хорошо видна койка с сотрясаемым последними конвульсиями телом товарища.

– Не губите, мудрые! – взмолился он. – Мы же только по чуть-чуть!

Старуха непонимающе поглядела на него.

– Ну это, у командира с собой было немного. Так сказать, здоровье поправить! – воин глядел как нашкодивший пес.

Видимо, во всех мирах и во все времена военные любят заложить за воротник. Хотя тут и выпить-то нечего – слабенькое вино и пиво.

Старуха только махнула рукой. Если пили все, то яд был не там.

– А потом что было? – продолжала она.

– А потом была каша, и почтенный Саурат принес обычные отвары. Ну. А потом я заснул, – закончил свой рассказ тощий воин.

Старая лекарка, словно мстя мужику за попытку соврать, тщательно осмотрела его. А потом, поднявшись, поманила меня за собой.

В полном молчании мы вышли под навес дома и нос к носу столкнулись с невысоким полненьким человеком, одетым в мятую, небрежно уложенную хламиду.

Каи почтительно склонила голову, я последовала ее примеру, пряча глаза.

– Уже поздно, почтенный Иссат, он ушел… – голос старухи шелестел, словно ветер.

– Открыта ли тебе причина недуга, мудрая? – с интересом спросил старший военный лекарь.

– Ни мое, ни твое искусство не смогли бы спасти его, почтенный Иссат, – уклонилась от ответа жрица, метнув нехороший взгляд на стоявшего неподалеку Саурата. – Но склони над устами голову, и милость Иинат будет открыта тебе.

– Благодарю, мудрая, – снова поклонился полненький врач. – Могу ли я покинуть тебя?

– Наши заботы не любят ждать, – согласно кивнула головой жрица и неспешно двинулась прочь от лазарета, увлекая меня за собой.

Только когда мы достаточно удалились, Каи подала голос.

– Мальчика отравили, – бросила она, сворачивая в тень огромного кипариса, росшего у глухой стены большого дворца. Здесь лишних ушей быть не могло.

– Берегись, дитя мое, как можно скорее покинь это место.

Я хотела было ответить, но она жестом приказала мне молчать.