Отражения

Невысокие каблуки приподнимали меня над полом — я оказалась чуть ниже Феликса, и для того, чтобы видеть его лицо, когда мы стояли рядом, не нужно было задирать голову и смотреть вверх.

— Ну что, леди Лидделл, — принц лукаво улыбался — почти как его брат, правда, от улыбки Дара не было ощущения, что тебя сожрут прямо сейчас, не переставая улыбаться. — Удобно?

— Нет, — соврала я, стараясь казаться спокойной. — Очень жесткий задник и в пальцах жмет.

— Как жаль, — Феликс снова усмехнулся. — Прикажу казнить мастера.

Он взял меня за руку и заставил положить ладонь на сгиб своего локтя.

Я застыла и, наверное, действительно стала похожа на куколку, непособную двигаться по своей воле.

— Что такое, леди Лидделл?

— Вы правда прикажете убить человека за такую мелочь?

— Это не мелочь, милое дитя, — Феликс погладил мою ладонь. — А неисполнение договора. Впрочем, — он задумчиво посмотрел куда-то мне за спину. — Будет жаль терять такой талант и расстраивать вас. Если будете паинькой — сохраню ему жизнь.

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, не понимая, шутка это или нет.

От человека, который в первую нашу встречу заставил меня пить ледяную воду в комнате с открытым в зиму окном, я готова была ожидать чего угодно.

Феликс рассмеялся, громко и искренне.

— Конечно же, я шучу, леди Лидделл, — сказал он, подталкивая меня к выходу — не к той тайной двери, через которую я сюда пришла, а к красивым парадным двустворчатым дверям, расписанным узорами из цветов и вензелей. — Но советую вам все же быть паинькой и молчать.

***

— Светское общество, леди Лидделл, всегда напоминало мне зверинец, — Феликс говорил это почти шепотом, наклонив голову к моему уху так, чтобы его дыхание касалось шеи. — Нет ничего более жалкого и смешного, чем хищники, вынужденные поджимать хвосты и выполнять команды, чтобы получить свой кусок мяса. О, вот лорд Альберто.

Феликс приветливо махнул рукой седому мужчине, с суровым видом стоящему у колонны.

— Ветеран войны на границах Аглавера, которая закончилась три года назад, — прошептал он. — При дворе ему тяжело. Это не его поле боя. Он все равно, что волк, попавший в клетку.

Зал для приемов был длинным, с высоким потолком — серебристые звезды на яркой лазури. Колонны отделяли атриум, место, в которое попадал каждый, кто заходил в зал через парадные двери.