Отражения

Даже здесь, в комнате, где скупой мягкий свет съедал часть красок, было видно, как Кондор устал. Глубокие тени легли под глазами, скулы заострились, хотя, казалось, куда еще острее.

Мне расхотелось мучить его расспросами об интригах и о тех, кто стоит у их истока. И делиться своими страхами тоже расхотелось. И Феликс, и леди Аннуин, и девушка в зеркале, в общем, все, что тревожило меня, растворилось в этом моем сочувствии.

Я вздохнула:

— Как давно ты спал?

— Сегодня днем, — Кондор отстранился, словно я могла его обжечь, а потом просто слез со стола.

— Я вижу, — сказала я и осторожно взяла его за руку. — Пойдем.

Кажется, этого он ожидал еще меньше.

— Куда?

— Отправлю тебя спать. Кондор, у тебя такой вид, словно ты сейчас упадешь и заснешь прямо на столе, — ответила я и потянулась к свечам на столе, чтобы погасить их. — И от тебя не будет никакого толка, чем бы ты тут ни занимался, поэтому…

Мой взгляд случайно упал на раскрытую тетрадь.

Я замолчала и вздрогнула.

Небрежный набросок пером — там, где обрывались строки, написанные летящим, острым почерком, — попался мне на глаза прежде, чем я успела тактично отвернуться, потому что не собиралась лезть в дела Кондора, даже если бы подозревала, что они непосредственно касаются меня.

Но рисунок я не могла не заметить и точно так же не могла не узнать в переплетении чернильных линий лицо, которое не так давно увидела в зеркале.

Сходство не было абсолютным, конечно, но испуганный взгляд разноцветных глаз поймал меня в ловушку.

Кондор сжал мою руку, и только тогда я поняла, что засмотрелась и отпустила его запястье.

— Мари?

— Кто это? — спросила я, кивнув на рисунок.

Кондор, кажется, смутился, словно я застукала его за чем-то не слишком пристойным.

— Это? Это — леди Амелия. Чуть взрослее, чем на том портрете, который видела ты, — сказал он со вздохом и иронично добавил: — Мне испугаться, что ты начала меня ревновать? Это зря, милая.

Я решила пропустить эту шпильку.

— Нет, — я помотала головой. — Просто… Дело в том, что я ее видела. За этим я и пришла, Кондор, — я посмотрела ему в глаза, наблюдая, как лицо волшебника становится все более серьезным — и все более усталым. — Рассказать тебе, что случилось, потому что я ничего не понимаю и мне никто не торопится что-то объяснять.