Отражения

Интерлюдия: Чужое имя

Новое имя ощущалось чужим.

Бриджет казалось, что его набросили на ее сущность так же, как на ее тело каждое утро надевали очередное неудобное, жмущее в груди или под мышками платье. Но другого имени у нее не было — и она учила себя откликаться.

Дни тянулись медленно и мало отличались друг от друга. Тусклый зимний свет еле пробивался сквозь плотные шторы, а потом сгущались сумерки, слуги зажигали свечи, лампы и фонари. От запаха воска и гари у Бриджет часто болела голова.

Или это было от недостатка воздуха и движения.

Или от чего-то еще.

От попыток пробиться сквозь вязкую муть туда, где в памяти хранилось что-то важное. Что-то куда более настоящее, чем это дурацкое имя и лживая забота. Оно отзывалось в путаных снах, которые она видела, вспыхивало обрывками видений наяву. Запахи и звуки, мелькнувший рядом оттенок шелка на чьем-то рукаве, холодный зимний свет, льющийся сквозь распахнутые портьеры — что угодно заставляло стоячую воду памяти Бриджет всколыхнуться.

Леди Хеллен, казалось, делала все, что могла, лишь бы этого не происходило.

Она превращала комнаты в сумрачные, замкнутые миры и охраняла их так строго, словно от этого зависела ее собственная жизнь.

Это было похоже на злую, удушающую заботу, и Бриджет не знала, что делать.

Она была у себя одна.

Двое мужчин, волшебники — что-то внутри противилось этому, словно в той, прошлой жизни Бриджет не было места колдовству — оба волшебника не нравились ей. Первый, светловолосый и юный, утомлял своей непонятливостью и раздражал покорностью, с которой он принимал все вокруг: закрытые окна, сумерки, леди Хеллен, угрюмые ответы Бриджет.

Второго волшебника.

Высокого и опасного, с холодными, ловкими пальцами, прикосновение которых к вискам Бриджет снимало головную боль — и заставляло туманные щупальца, опутавшие память Бриджет, лениво шевелиться.

В последний раз он притащил с собой девчонку — симпатичную даже, опрятную, но слишком уж участливую. Как есть — фальшивка, маленькая лицемерная дрянь.

Именно она спасла Бриджет в ту ночь, когда что-то случилось, но Бриджет не помнила ничегошеньки, а потому верить девице не спешила и была солидарна с леди Хеллен в ее неприязни.

Ей просто хотелось, чтобы ее оставили в покое и не трогали. Тем более, рядом с девицей голова болела еще сильнее.

Делать в огромном доме было совершенно нечего.

Бриджет пыталась читать книги, но от чтения болела голова, а слова рассыпались по странице, не желая связываться в предложения.