Отражения

Во взгляде фэйри читалось недовольство: идем уже, человечье дитя, я не за тем помогаю тебе, чтобы терпеть твою медлительность.

Я просила его проводить меня к Кондору.

А теперь то и дело останавливалась, чтобы осмотреться.

Письмо в конверте, незапечатанное, потому что я не сомневалась, что Кондор решит прочитать его, лежало в кармане домашнего платья. Ответить леди Аните оказалось несложно.

Ахо и в этом мне любезно помог. Он сидел на столе и подсказывал, замолкая, если кто-то из слуг заходил в комнату, в которой я устроилась за письменным столом.

— Моя леди недостаточно налюбовалась на лепнину и канделябры? — спросил Ахо, не оборачиваясь. Он снова шел чуть впереди, уверенно и прямо, лишь изредка дергая ушами, словно прислушивался к чему-то. — Или она потеряла что-то и пытается найти?

— Н-нет, — ответила я.

— Она все еще переживает из-за того, что ее талант к написанию дружеских посланий покажется кому-то неуклюжим? — в его голосе послышалась язвительность.

— А вот это, — заметила я, — действительно проблема.

— На твоем месте я бы предпочел броню, — фыркнул он. — Чтобы защититься от слишком пристальных взглядов. Все, — он остановился и сел у дверей зала, того самого, в котором пряталась закрытая комната. И который я видела во сне. — Господин волшебник здесь. Дальше, миледи, вы справитесь сами, а мне позвольте вернуться к другим делам.

— К исследованию тайных ходов?

Я положила ладонь на дверную ручку.

Кот зыркнул на меня с загадочным видом:

— И к этому тоже. Удачного дня.

Он исчез — а я открыла дверь и вошла в сумрачный зал.

Шторы были задернуты, словно никто не собирался обживать эту комнату. Распахнутый зев камина закрыли ширмой. Зеркало-дверь тускло блестело, сразу и не поймешь, что там стекло, а не продолжение анфилады.

Как иронично, подумала я, осторожно постучав костяшками пальцев по дверному косяку.

Ответа не последовало. Я потянула дверь на себя и вошла внутрь.

Эта комната тоже оказалась пустой, почти сиротливой, только вот окно, одно из двух было открыто, словно кто-то решил выпустить отсюда всю затхлость, накопившуюся за многие месяцы. Ни картин на стенах, ни книгах на полках, ни всей той красивой ерунды, которую собирают вокруг себя богатые люди.

Кондор сидел, закинув ноги на пустой письменный стол, и смотрел на второе, закрытое ставнями окно так, словно пытался прожечь в нем взглядом дыру.