Отражения

И одна лишь Изалотта — случайно попавший в стаю гадкий утенок, трогательно-несчастный комок серого пуха на тонких лапках, тихий и напуганный стоящим вокруг шумом.

Если долго мять снежный комочек в руках, особенно — в руках без перчаток, он становится жестким, обрастает ледяной корочкой, становится опасным. Амелия хорошо это знала и в снежки играла тоже хорошо: уж в этом-то у нее было время потренироваться, не то, что в светских разговорах. Рука у нее была твердой и меткой, глаз — достаточно зорким, чтобы целиться, а сама Амелия даже в зимнем платье, укутанная в пальто и шарф, умудрялась уворачиваться и прятаться за статуями и деревьями в саду леди Алексианы.

Пожалуй, сама леди Алексиана, если бы увидела их, могла недовольно напомнить, что такие игры — не совсем то, во что стоит играть взрослым, серьезным девочкам из очень уважаемых семей, особенно — принцессе. Слишком подвижно, слишком много снега потом в растрепанных волосах, слишком опасно получить снежком в щеку и заработать синяк, слишком много визга и смеха, слишком легко подхватить простуду, распалившись от бега на холоде.

Но снег выпал и удержался, его тоже было много, очень много, достаточно, чтобы на послеобеденной прогулке Кармиль в голову пришла эта идея.

А если в голову Кармиль приходила идея, то Кармиль делала все, чтобы воплотить ее в жизнь.

Она схитрила, спросив у новых подруг сестры, умеют ли они играть в снежки и быстро бегать, и все, кроме Изалотты, ответили утвердительно.

— Тогда, — сказала Кармиль, справедливо рассудив, что если уж эти благородные леди играют в снежки и бегают, то и им с Амелией не зазорно.

Это тоже была игра: Кармиль со свойственным ей напором исследовала границы дозволенного.

Полем боя стал дальний уголок сада, тот, который с трудом просматривался из окон.

Они разделились на две команды, сестра против сестры, четверо на четверо, и раз за разом штурмовали фонтан со статуей Преподобной Бригитты, которая смотрела на них слепыми каменными глазами, ласково улыбаясь, словно эти девочки, громкие и веселые, и их игра, совсем не девичья, не надоедали ей, а нравились.

Даже если снежок-другой прилетал в каменные складки одеяния Преподобной.

Они не заметили, как пролетело время, и остановились, только когда появился еще один человек.

Девятый.

Тот, кто нарушил баланс, выйдя вдруг к фонтану.

Тот, в кого прилетел снежок, который Амелия бросила в Луизу Эстеллу.