Отражения

— Когда ты успела все изучить? — спросила Амелия, разглядывая комнату сестры: бесконечные стеклянные флакончики на туалетном столике, яркий букет на каминной полке, ворох платьев, сваленный в беспорядке на кушетку, словно Кармиль с утра выбирала наряды и так их и оставила, увлеченная прогулкой по изнанке особняка. Комната казалась сокровищницей принцессы — куда более настоящей, чем сама Амелия.

Она осторожно села на край кушетки, подвинув юбку из серебристо-синей тафты.

— Мне было скучно по вечерам, — ответила Кармиль, изучая свое отражение в зеркале — не прицепилась ли паутинка, не оставили ли стены белесые следы там, где она задевала их локтем или бедром.

— Ты отдыхала, и мне запретили беспокоить тебя, потому что принцесса, конечно, должна быть свежа, как бутон, даже если танцевала на балах далеко за полночь. Девицы, с которыми мы познакомились на приемах и обедах, больше ценят твое общество, — она брызнула лавандовой водой на запястье. — И я обиделась, когда поняла, что через меня пытаются приблизиться к тебе. Зачем мне такие подруги? — она помахала рукой в воздухе. — Вот я и исследовала дом. Ну что? — она посмотрела на Амелию почти дерзко. — Как тебе твои будущие наперсницы, сестра моя?

Амелия пожала плечами, погруженная в свои мысли:

— Зачем я им?

— Потому что ты старшая принцесса, дурочка, — Кармиль села перед ней на корточки. — Потому что это твоя свита. Потому что... Ах, — она махнула рукой и встала. — Я бы все отдала, чтобы быть на твоем месте, — сказала Кармиль, яростно копаясь в куче платьев.

— И строила бы этих куриц, как генерал — армию. А ты бы что? С радостью уехала в Эривэ, так?

Амелия серьезно кивнула.

Кармиль лишь покачала головой и приложила к сестре платье точно такого же цвета, как платье леди Алексианы.

Так их и нашла горничная, посланная герцогиней, чтобы позвать девушек на общий обед: в ворохе тканей, перебирающими дорогие украшения, как детские игрушки, за болтовней и смехом, таким же, как у сотен других девушек в стране.

***

Когда мы вернулись, у меня не было сил даже на то, чтобы говорить.

Кондор привел меня домой прямо в платье, как будто бы чувствовал, что еще пары перемещений я просто не выдержу. Мы вышли из зеркала на втором этаже, подальше ото всех, чтобы избежать ненужных вопросов и разговоров, которые совершенно точно ждали нас где-то там, внизу, в гостиной.

— Отправлю к тебе горничную, чтобы помогла переодеться, — сказал Кондор, распахивая передо мной дверь в мою комнату.

— Я справлюсь сама, — ответила я.