Отражения

Он удивленно поднял бровь. — Мне нужно немного времени побыть одной.

— Через полчаса в гостиной? — он провел рукой рядом с амулетом — цепочка вернула свой родной цвет, а на моей коже проступила татуировка. — И если решишь поплакать, то предлагаю тебе свое плечо. По старой, устоявшейся традиции.

Я покачала головой.

— Постараюсь обойтись без этого.

Я ошиблась, конечно, переоценила себя.

Правда, пока я сидела на своей кровати, в полуснятом платье из тяжелого бархата, и вертела в руках венец из дубовых листьев, я, скорее, хотела злиться, а не плакать.

Ахо, появившийся из теней, тактично смотрел в угол, пока я переодевалась за ширмой. Без горничной было тяжеловато, но я справилась.

— Как прошел вечер, человечье дитя? — спросил он.

Кошачьей хитрости в его голосе, кажется, прибавилось.

— Неплохо, — ответила я, перекидывая платье через ширму и влезая в другое.

Которая тоже была на другой стороне мира, а потом вернулась оттуда немного не такой, как раньше.

— Завела пару новых знакомств, — сказала я, чтобы что-то сказать. — Увидела короля. Ты прав, Ахо, он не похож на портрет.

— И как тебя нашел король?

Я вышла из-за ширмы, в чулках, но еще без туфель, и потянулась к щетке, лежащей рядом с небольшим зеркалом.

А потом поняла, что в моих волосах все еще слишком много заколок.

— По всей видимости, — сказала я, следя за отражением не-совсем-кота в зеркале. — Нашел он меня достойной своей благосклонности. Я не запуталась в словах клятвы и не упала на подходе к трону.

Заколки с легким звоном упали в шкатулку, к моим серьгам из плохого, негодного иномирского серебра.

Кот в зеркале обернулся и осторожно подошел ко мне, принюхиваясь, словно впервые видел.

— От тебя пахнет злостью, а не страхом, — сказал Ахо, трогая лапой мой подол. — Сильной, славной злостью.

Я подавила желание бросить в него щеткой и вместо этого села на корточки и наклонилась, так, чтобы кошачья морда была почти рядом с моим лицом:

— Передай Кондору, что я все еще хочу побыть одна, — сказала я. — Потому что если я не побуду одна какое-то время, боюсь, я разобью что-нибудь очень дорогое и хрупкое о стену рядом с чьей-нибудь головой.

Кот степенно моргнул.

— В библиотеке никого нет, — сказал он.