Отражения

Феликс улыбнулся мне почти по-доброму:

— Все так, леди Лидделл, я рад, что вы достаточно сообразительны... Или достаточно хорошо подготовились. Угадаете, где ваше место?

Это был подвох, но я попробовала выкрутиться.

— Осмелюсь предположить, что рядом с вами, — сказала я и скромно потупила вгляд. — А ваше, если я понимаю все правильно, рядом с вашим отцом. Но вот у ступеней или у трона, простите, не угадаю.

Улыбка принца стала шире:

— У края нижней ступени, леди Лидделл, все верно. Я лишь младший из сыновей короля, мне положено меньше почестей.

Впрочем, вместо них у меня есть чуть больше свободы. К примеру, — он погладил мои пальцы, лежащие на сгибе его локтя. — Свобода говорить, что думаю, или приводить с собой очаровательных спутниц. Добрый вечер, герцог Реми, — Феликс посмотрел вперед. — Рад видеть вас и вашу сестру.

Герцог Реми, вставший у нас на пути, поклонился в ответ.

— И мы рады вас видеть, ваше высочество, — сказал он.

Его голос был хриплым и глухим, словно у герцога сильно болело горло.

Украдкой я смотрела на него, потому что боялась поднять взгляд — это было бы невежливо. Темно-красный, цвета загустевшей крови или вина, бархатный сюртук делал герцога Реми бледным, темные волосы были зачесаны назад, высокий, жесткий воротник закрывал шею. Его сестра, такая же бледная, с заострившимися, словно от усталости, чертами лица смотрела на меня, пока герцог Реми обменивался с Феликсом ничего не значащими замечаниями о погоде за пределами Арли. Глаза у нее были темными, блестящими в полумраке зала, а губы — яркими.

Алое платье мягкими складками спадало вниз, подчеркивая хрупкость фигуры — тот же цвет, что и у одежды брата, но ткань другая, не бархат, а что-то гладкое и блестящее.

Вампиры, подумала я и вспомнила, что в этом мире вампиров нет, а охочих до человеческой крови фэйри никто не пустил бы так близко к королю.

— Я так понимаю, вы нашли себе утешение, ваше высочество? — сказала сестра герцога Реми, улыбаясь Феликсу так нежно, словно пыталась флиртовать с ним.

Или не пыталась, а флиртовала. — Очень свежий цветок. Настолько, что, кажется, еще не расцвел.

— Ты же знаешь, Мелисса, я прекрасный садовник, — Феликс осторожно коснулся ее протянутой руки. — Даже самые скромные цветы заставляю раскрыться.

Мелисса посмотрела на меня — пристальнее, чем до того, и до меня дошел смысл их диалога.

— Но в случае с леди Лидделл, боюсь, все чуть иначе, — продолжил Феликс, и в его голосе, мягком и ласковом, чувствовалась сталь.