Внучка Бабы-яги

Летом его частенько встречала, когда он стадо рядом с лесом пас — был здоров как бык, весел и румян. На дудочке пиликал всё время...

Глава 14

— Проходи, матушка, — хозяйка склонилась в поклоне, приветствуя ведунью, а когда разогнулась, спина её так и осталась сгорбленной, вместе с широкими, натруженными руками выдавая в ней человека, много и тяжело работающего. — Уж не знаю, что и делать. Третьего дня занедужил и лежит пластом, ни есть, ни пить не могёт. Что ни дам — всё вскорости обратно выходит.

А сейчас уж и вовсе ослаб, даже пить сил не осталось. Губы вот только ему смачиваю.

В голосе матери слышалось искреннее беспокойство и страх, и опасения были вполне оправданными. Викола лежал на лавке, сравнявшись с печкой цветом лица, таким бледным и бескровным оно было. Он то ли спал, то ли впал в забытьё, потому что грудь его едва-едва поднималась от дыхания, а запавшие глаза были плотно закрыты.

— Плохо дело, — шепнула Матрёна внучке, — жизнь в нём едва-едва теплится.

Смотри внимательно, но без усилия, свободно — может, и увидишь что невидимое.

— Внучка моя, — представила она Милу хозяйке, и та вновь склонилась в земном поклоне. Ей даже сделалось неудобно перед несчастной пожилой женщиной, но она постаралась сохранить серьёзное выражение лица и кивнула приветственно.

Ведунья тем временем подошла к больному и замерла рядом, вытянув над телом руки и прикрыв глаза. Мила пристально вглядывалась в происходящее, но не замечала ничего необычного.

Глаза устали от напряжения, и она перевела взгляд выше, на печной бок, разглядывая висевшие под потолком занавеси, закрывавшие полати.

Внизу мелькнуло что-то расплывчато-чёрное, и она тут же сместила фокус внимания, но картина оставалась прежней: лежащий на лавке Викола и неподвижно стоящая над ним Матрёна. Наверное, показалось, подумалось ей, и она вновь расслабилась, разглядывая конструкцию лавки, которая отличалась от той, которая стояла в избе у бабушки. Здешняя была низкой и широкой, как односпальная кровать.

Собственно, Викола, будучи взрослым мужчиной, помещался на неё полностью. Выходит, в бедных семьях нет отдельной мебели для сна...

Снова чёрный всполох на фоне белого печного бока, который точно не мог быть обманом зрения, потому что в этот раз она его видела более плотным и отчётливым. Мила вновь расфокусировала взгляд, глядя как бы сквозь лежащего на лавке человека — и чуть не вскрикнула от ужаса.