Внучка Бабы-яги

В животе у Виколы ворочались тёмные жгуты, своими очертаниями напоминая то ли огромных червей, то ли змей, свернувшихся в клубок! Она покосилась на мать, но та стояла у дверей, прижав ладонь ко рту и едва дыша — и совершенно точно никаких чёрных червей не видела. Да что же это такое творится?

— Испортили его, — произнесла, наконец, Матрёна, прервав оцепенение, — дали что-то съесть или выпить, а он по наивности своей не отказался. Переклад на смерть сделан, но его время ещё не вышло, поэтому до сих пор жив.

Хозяйка оказалась понятливой и выбежала из дома, даже не одевшись.

— Увидела, да? — бабка обернулась. — Я почуяла твой испуг.

— У него в животе черви чёрные. Или змеи. Они живые и копошатся.

— Вот как... Я вижу порчу иначе, но суть та же. Больше ничего не видишь? Можешь сказать, в какой стороне живёт человек, её наславший? Всегда остаётся след к тому, кто насылал или заказывал.

— Нет, не вижу, — шёпотом ответила Мила.

Матрёна кивнула и зажгла свечу, которую поставила у изголовья больного, и дала матери новые указания:

— Миску с холодной водой принеси и поставь чугунок греться — надо будет заварить сбор. А ты, — обратилась она к внучке, — подойди и встань в ногах, чтобы всё видеть и слышать.

Ведьма взяла яйцо из лукошка и принялась катать его по телу Виколы, приговаривая:

— Катаю-болтаю, грязь собираю.

Яйцо очертило круг на голове, потом спустилось на лицо, обозначив контуры глаз, носа и рта.

— По головушке тёмной, по личику белому...

Движение по левому уху, плавный перекат по подбородку — вот уже и правое ухо охвачено вниманием.

— По груди молодецкой катаю-болтаю, хворь собираю...

Матрёна мелкими круговыми движениями охватила плечи, спустилась к центру груди, и начала чертить яйцом окружности, постепенно увеличивая радиус и захватывая всё большую площадь.

— Катаю-болтаю — порчу снимаю...

Она перекатила яйцо на живот и так же принялась вращать его по кругу, начиная с пупка.

— Катаю-болтаю, грязь собираю...

Небольшая пауза — и ведунья остановилась, резко отрывая яйцо от живота подкручивающим движением, будто собирая что-то, и разбила его в миску с водой. Изба тут же наполнилась смрадной вонью тухлого яйца, но Матрёна, будто не замечая этого, взяла из лукошка следующее и вновь положила его на живот.