Внучка Бабы-яги

Ну что, готова?

Мила поправила давившие на грудь бусы, поддёрнула юбку, чтобы не наступить на край ненароком, и неуверенно кивнула.

— А нам далеко идти?

— Нет, недалеко. До ближайшего поселения.

Сопровождал их Костяк, при виде которого деревенские жители испуганно вжимались в стены и поскорее старались убраться с дороги. Мила изо всех сил пыталась держать голову прямо и не озираться по сторонам, проявляя любопытство, но не заметить ажиотаж, вызванный их появлением, не могла. В большинстве своём народ почтительно кланялся, а Матрёна отвечала на это проявление уважения степенным кивком.

Но были и такие, кто собирались группами по несколько человек и неотрывно следовали за ними, держась на приличном расстоянии.

— Все глаза себе сломали и шеи повыворачивали, — негромко прокомментировала ведунья людскую суету, — тебя увидали и хотят рассмотреть получше. Ты не смущайся и неси себя гордо. Помни: мы потомки Морены-прародительницы, нас опасаются и к нам прислушиваются. Посмотри, как я себя держу с другими, и набирайся опыта.

Умение нести себя — это тоже часть мастерства, и значительная. Никто не станет следовать указаниям знахарки, которую не уважает.

Само поселение или, скорее, деревенька выглядело обычно и уныло. Старые, потемневшие от дождя и покосившиеся от времени домишки лепились друг к другу, обрастая со всех сторон разномастными пристройками. Несмотря на зиму и ощутимый мороз, повсеместно разгуливали куры, копошась в наваленных тут и там навозных кучах.

.. Не совсем упадок, но ощущение безысходности и тупой покорности судьбе так и витало в воздухе.

— Непростая у них жизнь, — поделилась она своим умозаключением с бабушкой. — Получается, у них и повода для радости никакого нет, всё такое грязное и старое...

— Человек сам кузнец своего счастья, — степенно отозвалась Матрёна, приветственно кивая в ответ на очередной поклон до земли. — А если ты про старые дома, то они только на этой стороне реки, где изначально зародилось поселение.

На другой стороне живёт народ позажиточней, и строения там более добротные.

— Квартал бедняков, — пробормотала Мила себе под нос. — И тут всё то же самое...

— Да, запамятовала утром, поэтому сейчас скажу, чтобы та знала: Викола слаб умишком и душою ребёнок, хоть и выглядит взрослым мужиком. Его в детстве кобыла копытом зашибла, с тех пор тело выросло, а сам он умнее не стал. Он добрый, мухи не обидит. Пастух тутошний. Не знаю, что такое с ним приключилось.