Ледяное сердце Златовера

Дезинфекция

Я пришел в себя и тут же пожалел об этом. В окружающей молчаливой тьме плавали только я и моя головная боль. Ее нельзя было перебороть, а потому я попробовал привыкнуть. Понемногу мне это удалось, и я попытался ощупать голову, чтобы установить масштаб повреждений. Тщетно. Руки не слушались меня. Они были связны за спиной.

— Второй раз—по башке! — возмутился я. — А между тем, я всего лишь спутник героя. Какого черта он сам не собирает все свои шишки?

— Он собирает, — процедил рядом голос Звенигора.

— Ты ко мне несправедлив, Арти. И вообще, ты еще легко отделался.

Звен, прости, но я на самом деле счастлив обнаружить тебя рядом.

Так я подумал, а вслух спросил:

— Где это мы?

— Понятия не имею. Я тоже периодически терял сознание. Куча ублюдков, не сказать, чтобы очень здоровых, и все, как один, в железных масках. Пока мы выслеживали Белую Даму, они преспокойненько выследили нас.

Это заявление сказало мне о многом. Практически, обо всем, что произошло на набережной после того, как меня оглушили.

Звенигор, разумеется, дрался до последнего, пока не совладали и с ним. После чего на нем, связанном, видимо, как следует отыгрались за потерю времени и сил. То, что его не убили на месте, свидетельствовало о временной заинтересованности в наших жизнях.

— Ты ранен, Звен? Очень больно?

— Ну что ты! Это даже приятно, когда тебя волокут на аркане по булыжной мостовой. Попробуй как-нибудь.

— Если вы не против, господа, — неожиданно вмешался в нашу беседу посторонний голос, — мы тут все — в подвале городской Ратуши.

Хотя, честно говоря, не знаю, какая вам разница.

Мы несколько секунд молчали, пока до нас доходило, что мы не одни.

— Ну и сколько нас тут «всех» наберется? — с саламандром, кажется, случился приступ непреодолимого сарказма. Что ж, чувство юмора, как говорится, умирает последним.

— Вчера было с полдюжины, — неторопливо ответил голос из тьмы. — Сегодня я вот один остался. Тоже рад компании, уж не сочтите за бестактность.

— Ты кто? — спросил я.

— Барент, виноторговец.

— Виноторговец? — переспросил я. — А ты-то что же, не запирался?

Он хмыкнул.

— Запирался, еще как. Да не больно-то от них запрешься. Вломились, вышибив дверь, в доме все побили. Когда уводили меня, хозяйка в ноги главарю кинулась: мол, за что? А тот ей в лицо рассмеялся, носочком сапога ее этак подопнул, потом достал бумажку и по ней прочитал, что сосед мой мельник донес, будто бы хулил я новую власть и подбивал народ на мятеж и смуту.