Ледяное сердце Златовера

Однако маневренность огненной дружины неизменно превышала маневренность дождевой тучи, пламя очень ловко уходило в землю там, где для него не было условий, и прорывалось вновь и вновь, огненными рукавами рассекая противника на удобные для истребления группы.

Звенигор торжествовал. Это было первое его сражение и первая его победа, и он пил ее, как вино. Он лучился восторгом и не сводил с поля битвы глаз. Пожалуй, взметнувшийся у бордового шатра Салазани зеленый штандарт мы заметили одновременно.

— Переговоры! — воскликнул он.

— Она просит переговоров! Арти, а ведь я шутя мог бы ее сейчас додавить.

— А стоит ли? — вопросил я, чувствуя от всех этих страстей невероятную слабость во всем теле. — У тебя есть условия, выполнения которых ты хотел бы добиться. Ты сам клялся, что тебе не нужны земли и контрибуции. Да и зачем тебе выжженная земля?

Он в миг успокоился, отдал приказ адъютантам, и через несколько минут вал огня откатился от Салазани, оставляя за собой дымящуюся полосу ничьей земли.

Звенигор сделал великодушный жест, позволив огню погаснуть на всем пространстве, разделяющем лагеря. Оттуда, от Салазани, под зеленым штандартом переговоров выехал одинокий всадник. Приглядевшись, я распознал в нем Удылгуба. Звенигор тронул Гейзера навстречу, а я последовал за ним. Мне хотелось его сопровождать, и я никак не мог упустить сей исторический момент.

Закопченый гоблин с опаленной гривой и свежими ожогами явно был в центре схватки. Он долго и пристально разглядывал невозмутимого саламандра, потом перевел тяжелый взгляд на меня.

— Ваше присутствие означает поддержку Светлых Сил? — хрипло спросил он.

— Оно означает только мою личную дружбу и интерес, — парировал я. — В этой войне не применяется Могущество Белого трона. Я представляю наблюдающую сторону.

— Тогда к делу, — буркнул гоблин. — Салазани предлагает прекратить бесполезные и крайне досадные потери среди наших подданных и решить ваше спорное личное дело поединком.

Вы согласны?

— И кто же выйдет против меня? — поинтересовался Звенигор. — Ты?

— Она сама. Надеюсь... — гоблин хищно наклонился и полыхнул искренней ненавистью, — она тебя убьет!

Пока Звенигор соображал, я лихорадочно строил поведенческую схему Удылгуба. Меня до глубины души изумила неадекватность его реакции. Если бы он не знал, что произошло меж Звенигором и Салазани, он был бы лично к нему равнодушен. Если знал — был бы ему благодарен.