Большое Драконье Приключение

В своем уголке она хранила несколько пучков разных целебных травок — уж в чем, а в знахарских искусствах она разбиралась.

— Сэсс, — робко сказала Дигэ, — а может, все-таки врача?

Сэсс хотела было ответить резкостью, но сдержалась, вспомнив, что принцесса, в сущности, создание нежное, и ей очень страшно.

— Ну что может деревенский врач, кроме как кровь пустить? А Брику это уж совсем некстати. Сейчас вот еще кровохлебку заварим, она заставит кровь свернуться. Потом он придет в себя, будем поить его бульоном для восстановления сил.

Она принялась за приготовление отвара.

— Сэсс, — прошептала Дигэ. — Что бы мы все делали без тебя? На тебя вся моя надежда. Спаси его, Сэсс! Дороже человека для меня нет.

— Можешь себе представить, я знаю, что такое самый дорогой человек. Но я бы на твоем месте больше рассчитывала на Санди. Я всего лишь ведьма со скудными познаниями, а он.

— Санди? А какую роль во всем этом играл он, Сэсс? Почему он невредим? Где он-то был, и почему его не было рядом со всей его силой, когда Брик нуждался в помощи?

Сэсс подняла голову и плечи от кипящего горшочка.

— Там ли ты ищешь виноватого, Диг? Да взгляни же ты на него — способен он причинить кому-нибудь зло? Он же никому на свете не враг. Не обвиняй его, Диг, иначе... Иначе ты все у нас поломаешь! Он же и так.

— Сэсс... — Дигэ поймала и удержала одну из снующих над варевом рук подруги. — Я не успела сказать Брику: у меня будет ребенок. Ты понимаешь, как мне необходимо, чтобы он выжил? Он для меня теперь — все!

Сэсс похлопала ее по руке. Кажется, сейчас она одна в этом растревоженном мирке осталась непоколебимым фундаментом порядка.

— Мы скажем ему, как только он немного очухается, и ты увидишь, как быстро он встанет на ноги.

— А медведей едят?

— Ха! Медвежья лапа с луковым соусом... Диг, ты язык проглотишь...

— Не хочу.

— А я говорю — хочешь. Теперь для тебя «не хочу» не бывает.

* * *

Огромные редкие снежинки медленно опускались на землю, еще не готовую их принять. В пещере немного повеселели. Брик пришел в себя, уже вовсю вертелся с боку на бок и успешно подавлял стоны, когда тревожил еще не зажившие места.