Большое Драконье Приключение

А если бы у монахов достало смелости не только написать жалобу в столицу, а и противостоять тебе оружием? Что бы ты сделал, чтобы сломить их? Поднял бы всю округу в свирепый бунт? Исполнил бы свою угрозу «сжечь гадюшник»? Если бы деревенские сожгли-таки тогда Сэсс, твой не разбирающий вины гнев не обрушился бы на них? И кем бы тогда ты стал? Если завтра войска будут штурмовать Гору, ты будешь заботиться о том, чтобы никто не пострадал?

— Но если я вижу, что кому-то плохо, а я в силах помочь...

— Во все времена это было величайшим искушением для Белых.

Малыш, быть Черным или быть Белым, значит — балансировать на тоненьком мостике могущества меж двумя пропастями: с одной стороны ты, как огонь  бабочек, будешь привлекать против себя другое могущество — на это, как правило, нарываются Черные; с другой... могущество ведь есть не что иное, как еще одно наименование насилия. Если ты влипнешь в это дело, я знаю, как трудно тебе будет отмыться.

— Ты мог бы сказать мне и больше, да? — в голосе Санди зазвенели умоляющие нотки, каких он не мог себе позволить при друзьях.

— Зачем ты мне все это говоришь? Что тебе до меня?

Бертран, улыбаясь, покачал головой.

— Я хотел бы быть подальше, когда ты все выяснишь. Пусть духи земли и неба помилуют того, кого ты назовешь своим врагом. И учти, твой дракон знает куда больше, чем дает понять.

— Я догадался. Но если я буду давить на него, я потеряю его доверие и дружбу. Бертран удивленно посмотрел на него.

— Ну что ж. Ты сам расставляешь приоритеты.

— Каков же масштаб этого могущества?

Бертран подобрался.

— Судишь по той бане, что ты устроил мне в пещере? Прямо сейчас я тебя скручу. Не потому, что ты одарен менее щедро, а потому, что ты не знаешь, что к чему. Хотя, надо признать, заэкранировался ты великолепно.

— А природа этого?

— Энергия. Чистая энергия и способность аккумулировать ее и разряжать по собственному желанию. Никакой мистической белиберды. Мне пора, Александр. Надеюсь, больше мы не встретимся. Прощай. Руки не предлагаю.

Санди шагнул назад, показывая, что не удерживает гостя.

Тот, не оглядываясь, размашисто зашагал вперед.

* * *

Он быстро шел по лугу, где метельчатые травы поднимались выше его пояса. Он провел рукой по их шелковистым верхушкам, и их прикосновение доставило ему ни с чем не сравнимое, памятное по детским годам удовольствие. Зажав пальцами колосок, он стянул его со стебля, загадав «петушка», и бросил беглый взгляд в ладонь, желая убедиться, что там действительно «петушок».