Большое Драконье Приключение

Наклонившись с седла, вагант ухватил девицу за талию, дернул на себя и перебросил через шею дракона. Сверчок свечкой взмыл вверх. Девица, увидев, как земля уходит вниз, сочла, что в обмороке ей будет безопаснее.

* * *

У пещеры Санди спрыгнул с дракона и стянул девицу на землю. Привалившись к теплому боку Сверчка, она для оценки обстановки открыла один глаз, оказавшийся изумрудно зеленым. Решив, что сию минуту ее не съедят, и успокоившись присутствием человека, она сказала:

– Дракон?! Настоящий?! Огнедышащий?!

–Сверкающий, Подобно Чаше Из Лунного Серебра, миледи, к вашим услугам, – Сверчок церемонно поклонился.

– Я был бы счастлив поцеловать вашу прекрасную руку, сударыня, если бы вы мне ее доверили... и если бы у меня был подходящий для этого рот, но, надеюсь, вон тот невежа сделает это за меня.

– Что? – Санди изумленно обернулся и увидел, что «ведьма» смеется. Адаптация к дракону у нее оказалась мгновенной. Сверчок с явным намеком потерся носом о ее руку, и она сразу догадалась его почесать.

– О, леди, – вздохнул дракон.

– Знал бы я, какое сокровище проживает так неподалеку... – дальнейшее потонуло в мурлыкании. Сверчок явно был неравнодушен к женщинам.

– Сожалею, что не удалось спасти вашу бабушку, – нерешительно вставил слово в эту идиллию Санди.

Девица фыркнула.

– Она мне такая же бабушка, как ты – дедушка! Всю жизнь она била меня и морила голодом! Поделом ей! Меня зовут Сэсс, – откидывая за спину вьющиеся мелким бесом длинные волосы, представилась она. – То есть Саския.

– Александр, – растеряно сказал Санди.

Он заподозрил, что «ведьма» у них задержится...

Глава 7. О любви и свободе

Небеса словно прохудились, как будто в этот день погода, разухабившись, решила выдать всю накопившуюся за лето мерзость. Одной из характернейших черт погони является то, что для догоняющих нет ничего важнее поимки беглецов, в то время как у тех имеются собственные планы, коим создавшееся положение мешает осуществиться. К тому же те, кто преследует, заранее знают, что они сделают с беглецами, тогда как убегающие осознают опасность лишь в миг визуального контакта.

Итак — сцена в миг визуального контакта. Не разбирая дороги, по размокшему лугу неслись два всадника. Оба часто оглядывались назад, туда, где на расстоянии в полмили с пылом, который даже ливень не остудил, летела их погоня. Беглецы помалкивали, а преследователи непрестанно оглашали окрестности громовыми проклятиями, что свидетельствовало о их более чем серьезных намерениях.