Ангел по контракту

Теперь она, сидя на спине у Расти, глядела на своего друга сверху вниз.

— Этак-то мне больше нравится, — сказала она, без тени сомнения устраиваясь в мужском седле и ничуть не заботясь о том, что исцарапанная коленка ее королевской ноги, украшенная колоритным, уже желтеющим синяком, находится теперь на уровне его глаз. Рэй взял Расти под уздцы, и все трое неторопливо двинулись к лесу, болтая о незначащих вещах, словно и не расставались на семь лет.

Солнечные лучи, пробившиеся через лесные кроны и позеленевшие на этом пути, играли в нечесанной несколько дней и явно все семь лет нестриженной шевелюре Королевы Соль, обретшей свободу и Могущество.

— Ты худенькая, — сказал Рэй, видя ее расплывающийся в мягком рыже-зеленом свете силуэт. — Твои эльфы плохо кормят тебя?

— Я расту, — с непоколебимым достоинством возразила она. — Рэй, я похожа на маму?

Он, смеясь, покачал головой.

— Твоя мама похожа на розу в цвету, а ты — на дикий бурьян.

— Ты ответишь за эти слова, смертный! — надменно произнесла она и прыснула, и не засмеяться вместе с ней было просто невозможно.

— Дай мне поводья, — попросила она. — Разумеется, Королева эльфов — ничья дочь, ничья сестра. Но иногда мне страшно не хватает папы и мамы. Я ведь даже не знаю, какие они люди, как живут. Я могу смотреть на Тримальхиар лишь издали. Ты ведь идешь туда, не так ли?

— Да, — признал Рэй. — Твой отец позвал меня.

— Мы ведь встретимся с тобой еще? Расскажешь мне, как они там?

— Где тебя искать?

— О, Королева найдет тебя.

Дергая поводьями, она заставила Расти танцевать на месте. Тот подчинялся, кося глазом в сторону хозяина и явно недоумевая, почему тот позволяет так с ним обращаться и, главное, почему он сам-то это делает, и какой властью над ним обладает этот невесомый, но такой хлопотный груз? Солли была удовлетворена его покорностью.

— И еще одно, — сказала она. — Ты красив.

Рэй сощурился.

— Не рано ли ты ведешь эти разговоры, малявка? Да, я сказал однажды, что ты нравишься мне, но я — вольный человек. И ты еще слишком мало знаешь о любви.

Она склонилась к нему с седла.

— Пять лет, — сказала она, — я даю тебе на то, чтобы ты узнал цену своей воле.