Зеркала. Темная сторона

— Ничего, — сказал он сухо, так, словно боялся, что голос дрогнет. — Господа не торопятся.

Я бы с ним поспорила, потому что мне больше всего на свете хотелось оказаться где-то не здесь. Сидеть в замке, к примеру, и пытаться понять, что со мной произошло, а не торчать тут.

В доме человека, который не скрывал свою ко мне неприязнь.

В компании с безумной женщиной, которой было от меня что-то нужно.

Я бросила взгляд на Кондора, втайне надеясь, что он сейчас встанет, нацепит на лицо самое снобское выражение, на которое способен, и выскажет Герхарду все, что думает, но нет.

Волшебник сидел, почти расслабившись, и смотрел на Хёльду, а та смотрела на него, чуть касаясь кончиком пальца своих губ — очень детский жест, полный смущения и кокетства. «Она что-то задумала, — поняла я. — Задумала и пытается… получить разрешение?»

Кондор коротко фыркнул и откинулся на спинку кресла, словно был у себя дома.

Выражение лица Хёльды медленно менялось, ее постоянная рассеянная отстраненность сменилась испугом, затем — недоумением, а потом…

— Посмотрела? — добродушно поинтересовался Кондор.

Она кивнула, чуть приоткрыв рот, и мне стало очень интересно, что же такое она там увидела.

— Себя. — Хёльда снова обернулась ко мне — и прежней почти детской, блаженной рассеянности на ее лице уже не было. — Я увидела саму себя, искаженную чужими представлениями о том, что я есть. Милорд тактично молчит о том, что он думает обо мне, но он позволил это увидеть.

Герхард попытался что-то сказать, но Кондор остановил его едва заметным жестом:

— Потом поговорим на эту тему.

Сарказм он даже не пытался скрыть.

— Но вы же мне не поверите, — отозвалась она.

Тоже с сарказмом.

— Я не привык доверять ничему, что погранично, это слишком зыбкий путь, милая, — ответил Кондор почти ласково. — Шаг в сторону — и ты уже не владеешь ничем, в том числе — самим собой.

— Это ваш страх.

— Да. — Кондор говорил с ней как с кем-то равным. Не как с маленькой девочкой.

Ее глаза стали огромными от удивления и ужаса.

— Вот и не надо пытаться, милая.

Я осторожно поставила чашку на блюдце, фарфор звякнул, и этот звук в повисшей тишине был настолько громким, что я сама чуть не вздрогнула.

— Я должна поговорить с нездешней леди. — Хёльда кивнула на меня и рассеянно расправила на коленях грубую ткань клетчатой юбки. — Вот зачем меня привели сюда. Да. Просто вы все слишком интересны.