Зеркала. Темная сторона

Ренар стоял у окна, и я могла поспорить, что беспечная улыбка на его губах была абсолютно лживой. Когда я смотрела на него, и он это замечал, его взгляд теплел, но стоило ему переключиться на что-то другое в комнате, как это тепло сменялось чем-то другим. Недобрым. Не злым — тоже, но такому Ренару я бы себя не доверила.

Кондор сидел в соседнем со мной кресле и был подчеркнуто вежлив.

Он не злился, нет, мне кажется, он сейчас просто был чем-то сильно недоволен. Возможно — тем, что контроль над миром от него ускользал в который раз за последние двое суток? И причиной этому была я.

Я подумала, что ни за что в жизни не хочу испытать на себе его гнев.

— Леди Лидделл не сказала мне, что вы с ней встречались, — Кондор сказал это, даже не повернувшись в мою сторону.

Он смотрел на Хёльду прямо и пристально, а та под этим его взглядом ни капли не менялась. Она была все такой же слегка отстраненной и тихо улыбалась каким-то своим мыслям, словно не было ей дела ни до Кондора, ни до холода в его взгляде и голосе.

— Я не успела... — попыталась оправдаться я, но Кондор сделал мне рукой знак помолчать.

Поздно.

Взгляд светло-серых, словно выцветших глаз Хёльды сфокусировался на мне.

— Ты не была осторожна, — сказала она строго, и это было сказано очень уверенно. Я в ответ только моргнула. — Нужно слушать то, что тебе говорят, иначе опять попадешь в беду.

Прежде, чем я успела что-то ответить, Хёльда повернулась к Ренару и сощурилась, разглядывая его. Я заметила, как на лице Герхарда, который стоял за ее спиной, появился отблеск внутреннего торжества.

Он наблюдал за тем, как Ренар под взглядом Хёльды резко собрался и попытался очаровательно улыбнуться. Хёльду это не впечатлило.

— Бедный мальчик. — Она покачала головой. Улыбка стала печальной. — Я часто вижу тебя здесь, но ты избегаешь меня. Не хочешь, чтобы в тебя смотрели? — Она наклонила голову и стала улыбаться иначе. Хитрее. — А мне было интересно, чей рыжий хвост мелькает за углом. — Хёльда странно хихикнула, на что Ренар ответил плотно сжатыми губами и непроницаемым выражением, застывшим на лице.

— Видеть суть людей и явлений — это тяжелое бремя. — Светлые, словно выцветшие глаза снова были направлены на меня. — Мой разум не всегда справляется, и я говорю чушь. — Уголок ее губ нервно дернулся. — Болтаю лишнее. Простите. Я здесь не за тем, чтобы разбалтывать чужие тайны. Мне нужно было что-то сделать, но я уже забыла, что именно.

Она виновато посмотрела на Герхарда.

Тот, кажется, смутился.