Зеркала. Темная сторона

Я готова была провалиться сквозь землю, но остальные к подобным формулировкам, видимо, привыкли, даже Тересия, которая спокойно взяла с блюдца печенье.

— Да, меня уже просветили, — сказала я.

Ворон поднял голову и посмотрел прямо на меня — без враждебности или агрессии, но так, что я почти физически ощутила этот въедливый птичий взгляд. «Почти как у хозяина», — подумала я, гадая, что может случиться в следующий момент. Что-то я такое читала про содержание воронов в домашних условиях, и память подбрасывала не самые приятные подробности.

— Для нашей семьи Корвин — как для тебя Сильвия, ну или что-то подобное. — Кондор улыбнулся мне. — Просто у меня как-то получилось найти с ним общий язык.

Птица, понимая, что говорят о ней, издала странный звук, похожий на урчание, и щелкнула клювом.

— И невероятно избаловать, — фыркнула Присцилла.

Парсиваль глухо засмеялся, уже ни капли не стесняясь этого, за что заработал презрительный взгляд от сестры.

Мы с Тересией переглянулись: мой недоуменный взгляд столкнулся с ее, полным какого-то смиренного терпения и понимания, мол, так вот я и живу, и ты, деточка, привыкай.

***

— Я не сомневался, что вы примете верное решение, — сказал Парсиваль.

Его кабинет в доме был намного уютнее, чем кабинет ректора, более личным, что ли, но трепет вызывал не меньший. После обеда меня сразу привели сюда, и теперь я сидела в мягком кресле напротив лорда Парсиваля и старалась смириться с судьбой.

Как будто бы мое решение могло быть иным.

Кондор был рядом, но, кажется, решил не вмешиваться в разговор своего отца с одной глупой девочкой и просто смотрел в пламя камина. Почему-то мне казалось, что сейчас волшебник пытается хоть отдохнуть от всего, что происходило вокруг. И в этом стремлении я его отлично понимала.

Корвин, который ни на секунду не желал расставаться с хозяином, сейчас сидел на спинке кресла, немного нахохлившийся и такой же обманчиво-спокойный.

— Вы привели достаточно убедительные аргументы, милорд, — сказала я, сцепив пальцы в замок и положив руки на колени. — Единственное, что меня смущает, это чувство, что вы делаете для меня больше, чем я заслуживаю.

— Это очень лишняя скромность, леди Лидделл, — голос Парсиваля стал обманчиво ласковым, как бархат, прячущий где-то в себе острое лезвие.