Зеркала. Темная сторона

Я почувствовала, как живот свело от волнения.

Что мне там говорили про старшего сына короля? Что он был повесой и заядлым охотником — не только за оленями и лисами. У Фредерика не было сыновей, только три дочери, и вместе с матерью, имя которой я не могла вспомнить, они жили не в Иберии. Потому что вдова принца так решила.

Что там была за тайна — я не знала, не углублялась в это, решив подумать потом, когда возникнет необходимость.

Кто же знал, что это потом наступит так быстро?

От мыслей меня отвлекли мелькнувшая сбоку, где-то у дверей, ведущих в столовую из соседней комнаты, тень, и странный, совершенно неожиданный звук, раздавшийся вместе с ее появлением, и легкий порыв ветра, коснувшийся моей щеки.

Я прекратила разглядывать узоры на скатерти и салфетках и подняла взгляд — и тут же чуть не ойкнула, потому что за плечом Кондора, вцепившись когтями в спинку стула, сидел ворон.

Я раньше видела только обычных городских ворон, и вот по сравнению с ними эта птица была гораздо крупнее — и черная, как сама тьма.

— Замечательно, — язвительно сказала Присцилла. — Я точно помню, что закрывала дверь в библиотеку достаточно плотно. Книги за едой — это еще полбеды, леди Лидделл, — обратилась она ко мне в странной и неожиданной для меня попытке найти поддержку. — А вот то, что он приучил птицу находить его в любой комнате дома и сидеть рядом, за обеденным столом раздражает.

Кондор в ответ только улыбнулся и погладил птицу по клюву — что кота за ухом почесал. Ворон потянулся к ласке, прикрыл глаза, но наглеть не стал и просто замер за спиной хозяина, изредка топорща перья.

Мое любопытство, конечно, незамеченным не осталось.

— Это Корвин, — едва ли не сквозь зубы сказала Присцилла, принимая из рук служанки чашку с травяным отваром — очень тонкую, светло-голубую, с золотой каймой.

Передо мной оказалась в точности такая же. Девушка, расставляющая новую смену блюд на столе, кажется, боролась с желанием пялиться в мою сторону.

— Как вы, должно быть, уже знаете, леди Лидделл, мы — очень необычная семья. И, конечно, почти все, что живет в этом доме, относится к вещам крайне неординарным.

Парсиваль, кажется, спрятал за ладонью улыбку и с сочувствием посмотрел на бедную Тересию.