Зеркала

Через четыре дня в Лоссэ, — это прозвучало так, что Кондор не решился спорить и только развел руками.

И заметил, как Мари, застывшая впереди, рядом с закрытыми дверьми, в которые упирался коридор, покраснела и смущенно отвела взгляд. Волей или неволей она услышала их разговор и, кажется, решила истолковать его по-своему. Для того чтобы это понять, не нужно было даже слышать ее мысли: все, о чем маленькая леди думала, тут же отражалось у нее на лице. Сию секунду и очень ярко.

— Если бы нам было что скрывать, — сказал Кондор, как ему казалось, строго.

— Я… не…

— Я вижу, — ответил он, чуть наклонив голову вперед. — Что ты не.

И тут же пожалел и о словах, и о своем тоне, потому что смущение и испуг на лице Мари сменились тем самым выражением, с которым она впервые появилась у него в кабинете. С канделябром в руках.

Лин шикнула на него и мягко дотронулась до плеча, заставляя отступить и дать ей самой разобраться с этим всем. В том, чтобы успокаивать детей и взбалмошных девиц, она действительно преуспевала куда лучше, чем Кондор.

Иногда она преуспевала в том, чтобы успокаивать самого Кондора.

Какой ценой ей дались все эти таланты, лучше было не думать.

***

Дерево росло внутри дворца, под куполом из цветного стекла. Оно было старым, очень старым, раскидистым, с сероватой корой и мясистыми листьями, изумрудно-зелеными с одной стороны и серебристо-серыми на изнанке. Корни дерева уходили в земляной пол, бугрились под ним, ползли в разные стороны, а крона едва не достигала потолка.

Мы стояли на крошечном балкончике наверху, похожем на место то ли для прислуги, то ли для тайных наблюдений, и отсюда, если бы я протянула руку, я бы могла погладить один из листьев.

Если бы я могла протянуть руку, потому что никому из людей не позволялось касаться аше-альдэ.

Даже находиться здесь, рядом с ним, мне было бы нельзя, если бы не Лин.

Ее имя оказалось ключом, который открывал выходы к чудесам. Не парадные, конечно, но даже узкая лестница, ведущая на балкончик, с которого я видела зелено-серебристые тени листвы, казалась мне чем-то невероятным.

Воздух здесь пах влагой и землей, мхом, зеленью и чем-то особенным, сладким и теплым, отчего становилось тепло и спокойно внутри. В глубине переплетающихся ветвей копошились мелкие птицы, которых я не могла разглядеть — я видела только их тени и то, как вдруг начинала качаться ветка или лист, слышала отзвуки птичьих голосов и быстрое хлопанье крыльев.