Зеркала

Знай свое место, вот что это было. Не те чары, которые усаживают тебя на стул, лишая воли, а легкий щелчок по носу, сбивающий спесь — или уверенность в собственной важности и нужности, как посмотреть.

Я могла только согласиться и отвести взгляд в сторону, потому что мне действительно нечего было дать кому-либо.

«Действительно, — подумала я, — кому нужны избранные вроде меня? Ни магии, ни волшебных даров, ни интеллекта, нужного, чтобы обыграть кого-нибудь очень важного и хитрого в шахматы, ни небесной красоты или способности обращать людей в истинную веру одним движением ресниц».

Я была беспомощна настолько, насколько это вообще возможно, и, пожалуй, мое счастье, что рядом со мной оказалась парочка взрослых мальчиков, настроенных доброжелательно.

Пусть и не слишком честных. И не очень сдержанных.

— Дело в том, — продолжил Ренар, когда горстка местных парней прошла мимо нас, и вокруг снова образовалась пустота. — Что кое-кому очень влиятельному очень нужно укрепить свое влияние. Получить еще один козырь и спрятать его в рукаве.

И он готов на многое ради этого. А кое-кто очень умный и любопытный достаточно амбициозен и нагл, чтобы по доброй воле лезть в глубину знания. Ты же понимаешь, о чем я?

Я помотала головой.

Ренар вздохнул и не стал объяснять:

— Значит, поймешь чуть позже.

Он протянул руку, ту, с которой снял перчатку, и взялся за мою ладонь. Осторожно, словно я могла вырваться и убежать.

— Птица вчера поступил очень… некрасиво и неосмотрительно, — сказал он вкрадчиво. Таким тоном, за которым чувствуется и второе, и третье дно, и то, что сейчас тебя начнут очень, очень убедительно уговаривать сделать все так, как надо кому-то.

Кому-то, но не тебе, потому что ты не знаешь, как вообще тебе быть и что делать. — Я не прошу тебя понимать его и тем более прощать ему это. Но выслушай его, пожалуйста, потому что это в твоих собственных интересах.

— Иначе — что? — спросила я, глядя ему в глаза. — Мне велят идти в комнату и сидеть там, пока не пойму, в чем была не права?

Он приподнял бровь, видимо, не ожидая такого отпора.

— Здесь и сейчас ты права во всем, кроме упрямства, — сказал Ренар. — И никто не собирается сажать тебя под замок, ты слишком важна. Но, поверь, быть марионеткой, которую дергают за ниточки и убирают в шкаф, когда она не нужна, куда хуже и неприятнее, чем быть партнером в игре.

— И чем же я так важна, если при этом я совершенно бесполезна?

Кажется, я снова попала в цель.

Ренар улыбнулся, довольный, как поймавший мышь кот.