Зеркала

Если ты вдруг захочешь посмотреть на здешние, — его лицо приобрело крайне хитрое выражение, — я уговорю Кондора на пару веселых вечеров.

Я промолчала, глядя вдаль, на синеющие силуэты гор.

— Ему тоже будет полезно, — сказал Ренар задумчиво.

— А если я не хочу?

Тени удлинились, часть облаков окрасилась в бледно-розовый цвет.

Я не повернула головы к собеседнику.

Ренар тяжело вздохнул.

— Тогда я постараюсь возродить в тебе дух авантюризма и тягу к развлечениям, — сказал он с какой-то почти неестественной беспечностью.

Я подумала, что когда веселье становится твоей обязанностью, развлекаться как-то не хочется. Но не произнесла этого вслух.

Глиняная чашка в руке начала остывать.

Мне показалось, что в нашем молчании появилась неловкость иная, не та, которая была вызвана этими моими странными наблюдениями за улыбками, взглядами, теплом рук и всем остальным. Я знала, что разговор может повернуться в сторону, в которую я не хотела смотреть.

И он повернулся.

— Нам нужно было познакомить тебя с Герхардом, — сказал Ренар совсем другим тоном.

Его голос звучал приглушенно. — Это что-то вроде… официальной части.

Я угукнула в ответ, дав ему понять, что слушаю и не собираюсь перебивать, сбегать или уходить от темы.

В конце концов, мне, ура, рассказывают, что к чему.

— Он… не самый приятный человек в мире, — добавил Ренар, рассматривая свою ладонь — без перчатки.

Перчатка сейчас лежала у него на колене.

— Я заметила.

— Издержки профессии. И положения. И, наверное, просто особенности характера.

Так или иначе — теперь он знает, что у нас есть ты.

Я посмотрела в сторону девушек. У одной из них была прекрасная белая коса, тяжелая, до талии. Другая носила ярко-красную юбку. Третья…

— И что, — спросила я. — Теперь мне нужно ждать толпы паломников к вратам волшебного замка?

— К счастью, нет.

Наши взгляды встретились, и я поняла, что сейчас Ренар настолько серьезен, что почти не похож сам на себя.

— А как же избранная, все дела? — я иронично усмехнулась.

Он в ответ сощурился и словно бы вытянулся вперед, став в этот момент действительно похожим на лисицу:

— У твоей игры чуть другие условия, моя хорошая.

Твоя избранность, как ты назвала это, нужна с весьма определенной целью и не для того, чтобы они все, — он кивнул в сторону толпы, — знали о ней и пользовались ею. Тем более что ты вряд ли можешь дать им что-то действительно полезное. Или думаешь так. Я не прав?

Я уловила в его словах очень легкую, но все-таки издевку.