Приют

– То есть ты узнал...

– Милли, фото такого качества, что ничего не скажешь точно. И еще... Амели никогда не любила мори стиль. И у неё была короткая прическа.

– Но ведь похожа. Симонс уже ходил в “Приют”, но там парень, некто Кайл Моро, никого не подпускает к мисс Милн.

– Она приболела, – тихо сказал Джона. – Я сам не виделся с ней уже пару дней.

– Слушай, ты бы это... Я же вижу, что у тебя с Милн все серьезно... Ты бы отказался от дела по маньяку, а? Никто не сдаст, но сам понимаешь – правила не на пустом месте пишут.

– Милли, только не говори никому в отделе...

– Ты же знаешь, я – могила.

– Торт вы зря покупали!

– Черт, ты что, все еще страдаешь по Эми..?!

– А– ме– ли, – по слогам сказал Джона.

***

Да. Амели... У неё родители были из Франции, и с именем у Амели были вечные проблемы – мало кто сразу запоминал, что надо делать ударение на последний слог.

Джона прочистил горло, чтобы голос его не предал, и представился:

– Я детектив Джона Эдвардс. Простите, если напугал. Мы ждали не вас..

Палмер, голосом Джоны, даже интонации были те же, повторился:

– Мы неопасны. Пожалуйста, нам нужна помощь.

– Что-нибудь придумаем, – Джон кивнул и подошел ближе, сперва укутывая в свою куртку девочку лет семи –та полностью утонула в ней, благодарно и испуганно улыбаясь, – а потом вернулся к своим вещам, снова навьючивая на себя рюкзак и ружье. Макс выбрал во временные владельцы своей куртки девчушку чуть постарше.

Джона еще раз оглядел толпу детей и перехватил у уставшей девушки лет восемнадцати маленькую спящую девочку себе на руки:

– Позвольте, вам явно тяжело.

Мальчишка, стоявший рядом с ней, вцепившись в юбку, тут же переметнулся к нему, хватаясь за ремень брюк-карго:

– Это моя сестра. Пегги. Это Пегги.

– Очень приятно, – улыбнулся ему Джона. – Макс, помоги, мальчик…

Джон представил его:

– Это Верн, он только после болезни, но он не заразен…

– Макс, возьми Вернона на руки. Мистер Палмер… Эм… Надеюсь, стоя так близко или прикоснувшись, мы же не аннигилируемся, да?

– Нет, конечно, – мягко сказал тот.

– Может, потому что никто не выжил? – предложил Макс и тут же пошел на попятную, потому что девочки от семи до лет десяти тут же попытались расплакаться.