Погода нелётная

Он был очень бледный, так, что видно даже со спины. Маргарета рухнула рядом с ним, нащупала на шее вену, но не смогла понять, свой пульс слышит или его; опустила лицо, задержала дыхание: дышит? Он ведь дышит?

Макс судорожно дёрнулся и перекатился на спину. Глаза у него были распахнуты и залиты чернотой.

— Макс! Макс! Да что ж ты…

Грудь дёрнулась — он тяжело, рвано вдохнул. Чернота побледнела, Макс моргнул — и посмотрел на Маргарету пьяно, осоловело.

Сел. Пошевелил руками, как будто пытался вспомнить, как они работают.

— Напекло, что ли? — с сомнением спросил он.

Они одновременно посмотрели наверх. Небо посветлело, синева в обрывках туч казалась слепящей, но солнца не было видно, и гадкая морось всё ещё слепо сыпалась из облаков.

— Макс, — Маргарета подёргала его за рукав. — Глаза опять были чёрные. Это не у Рябины, это у тебя! Макс, тебе нельзя к зверям. Тебе нельзя летать.

Он дёрнул плечами и отвернулся.

— Это серьёзно. А если бы ты был в воздухе? Ты бы упал ещё раз! Это же не шутки, ты же… ты покалечиться так можешь, понимаешь? Верный способ умереть!

— Ерунда.

— Макс, но…

Он вдруг вскинулся и бросил зло:

— Со мной всё в порядке, ясно?

Она давно не видела его таким. Может быть, никогда не видела.

— Да, — медленно сказала Маргарета. — Ты в порядке. Я поняла.

Глава 11. Дело житейское

Если на первый взгляд станция выглядела сущим бытовым кошмаром, то примерно на третий, трезвый и солнечно-утренний, оказалось: на деле это вполне обжитая, почти уютная, хоть и весьма несвежая консервная банка.

У Макса всегда была удивительная волшебная сила, за которого его уважали и тихо ненавидели в любой казарме: если уж он решил проснуться с утра пораньше, он умел пару раз махнуть ногами, с хрустом размять шею и стать вдруг таким бодрым, что в него хотелось стрелять. Вот и сегодня, пока Маргарета фырчала и сонно плескалась над умывальником, Макс уже отжался на кулаках с десяток раз и развил бурную деятельность.

— Ты кашу будешь?

— Какую, — Маргарета вынырнула из полотенца, вид у неё был очаровательно всклокоченный, — кашу?

— Молочную!

Она нахмурилась, перекинула полотенце через плечо и с сомнением куснула губу:

— У меня есть молоко?

— Сухое, — жизнерадостно подтвердил Макс.

— Фу, — скривилась девушка.

Но Макс был непоколебим в своём оптимизме:

— Ладно, я на тебя тоже сделаю.