Невесты дракона-императора

– Да еще и перед ликом его величества, и все это после того, что я ради тебя сделала... после того, что мы делали вместе...

Лицо Фрола Зериона словно окаменело. Он был бледен, но глядел прямо перед собой, не опуская взгляд.

Кир закинула в рот еще один орешек. В другое время, он похолодел бы от ужаса от того, что эти двое вытворяли перед драконом-императором и с ужасом думал бы о том, как тот может среагировать на все. Вдруг он разозлится, обернется драконом и обрушит на них свою ярость и злость?

Теперь Киру было не то, чтобы все равно, но он просто так привык к этому чувству страха, накатывавшему на него каждый раз, когда он был возле Андроника Великого, что он вовсе перестал на него обращать внимание.

К тому же, теперь он сомневался в том, что тот в принципе способен обратиться.

– Ваше величество, сестра Акилина ведет себя неприемлемым и непристойным образом, – холодно сказал Фрол Зерион. – Позвольте, нам ее увести.

– Ваше величество, прошу вас, не позволяйте! – Почти что взвыла сестра Акилина, подаваясь вперед и хватаясь за подол одеяний Андроника Великого.

Она бросила взгляд чернильных глаз на Кира и тот едва не подавился орешком. Он сам был в каком-то смысле близок к дракону-императору.

– Ваше величество, она обезумела и не ведает, что говорит, – покачал головой Фрол Зерион. – Позвольте нам ее увести.

– Ваше величество не позволяйте! – вновь взвыла сестра Акилина.

Если по большей части, она говорила разумные вещи, в которые Ким мог бы поверить, то выглядела и вела себя, и правда, как обезумевшая.

Дракон-император, хлопая глазами, переводил свой взор с Фрола Зериона на сестру Акилину. Его нижняя губа выступила вперед, как у обиженного ребенка.

Оба были его верными и преданными слугами в течение долгих лет, и оба сейчас к нему взывали, а он должен был выбрать, кого-то одного.

Он тяжело сглотнул, дернув кадыком, шмыгнул носом, а затем, вдруг закрыл ладонями с длинными острыми когтями глаза.

– Ой, мы, кажется, устали. Нам пора поспать, – сказал он и откинулся назад, упав спиной в подушки.

Мгновение он лежал так, обмякнув словно выполненная в человеческий рост кукла, а затем его тело содрогнулось словно от рыданий.