Гора в объятьях облаков

– Что моя страховка? Она покрывает хоть часть моих безудержных развлечений?

Елена явственно хмыкнула на такую формулировку вопроса:

– Не переживайте сильно. Так как вам не требовались экстренные реанимационные меры, то госпитализация с последующими процедурами вполне укладывается в сумму страховки.

– Слава Богу, – возглас вырвался сам собой. Невозможность оплатить космические суммы пока пугала больше всего.

– Мы связывались с вашими родственниками, они в курсе произошедшего, – переводчик перебросилась еще парой фраз с доктором.

– Сегодня у вас возьмут кровь и сделают кардиограмму. Завтра тоже будут какие-то процедуры, после которых станет ясно, можно ли вас выписывать.

– Скажите, мой телефон, его можно получить? Мне бы хотелось успокоить родителей. И позвонить на работу.

На этот раз на мои вопросы отвечала молоденькая медсестра, высоким мелодичным голосом:

– Да, ваши вещи на месте. Те, которые были при вас на фестивале. Сестра принесет сумочку чуть позже. Вам оставят мой номер, я буду доступна в любой момент по вайберу.

Если возникнут какие-то вопросы – сразу набирайте.

– Спасибо.

Стоило мне остаться одной, как глаза снова закрылись. Легкий туман в голове наполнялся каким-то бредом. Мелькали лица, руки. С разных сторон вспыхивали и гасли искры, словно меня чем-то опоили или накачали. Пытаясь поймать хоть один образ, уцепиться за какую-то деталь, провалилась в беспокойные сновидения. Мне снились дворцы с расписными стенами, затянутыми шелком, падающие с неба лепестки сакуры и запах кофе.

И даже во сне я чувствовала беспокойство и острое одиночество. Такое глубокое, что хотелось плакать.

Выписавшись из больницы по прошествии двух дней и на следующий день улетев из Японии, провела оставшиеся пять дней больничного у родителей. Мама очень переживала, но мой вполне здоровый вид успокоил ее куда лучше, чем все заверения по вайберу. Отец, молчаливый и сдержанный как всегда, только цокал языком, покачивая головой. Дома было хорошо. Спокойно и умиротворенно, не то, что в шумной и неспящей Москве.

Стоя у окна в нашей небольшой квартирке на шестом этаже, я все смотрела и смотрела вдаль, практически не видя ничего.

– Знаешь, систер, – моя младшая сестра, Машка, пила чай за кухонным столом, только вернувшись с подработки,– если бы не твоя справка, я бы решила, что ты влюбилась и страдаешь.

– Не смешно, – фыркнула я, следя за облаками, гонимыми ветром.

– А я и не смеюсь, – чашка негромко звякнула, становясь на блюдце.