Гора в объятьях облаков

От этих слов и обещания, сквозившего в каждом звуке, меня прошибло небольшой персональной молнией, сладкой негой и предвкушением, осевшем в кончиках пальцев.

Тенгу посмеивался, искоса наблюдая, как я выкручиваю пальцы под широкими рукавам и кусаю губы.

Запала и сил мне хватило еще на полчаса и пятнадцать тостов. Некоторые ёкаи уже выглядели изрядно подпитыми. Принцесса Акане в сопровождении Рю покинула зал, как мне объяснили– готовясь к важнейшей части праздника. Примерно через минут пять Шиджеру поднял свою миниатюрную рюмочку, громогласно пожелав процветания и потомков Дракону, после чего, как я поняла, мы могли удалиться.

Поднявшись из-за стола, ёкай подал мне руку, но я не сумела встать, самостоятельно, почти потеряв чувствительность ног от неудобной позы. Никогда не думала, что просидеть два часа на коленках так трудно и больно. Подняв на тенгу глаза полные мольбы, протянула обе ладони. По лицу Шиджеру пробежала тень и в мгновение нас окутало пепельное облако, укрывая от посторонних глаз. Шиджеру, потянул меня вверх, тут же ловко ухватив под колени и поднимая на руки.

– Гадзодзу, я передумал. Мы покинем дворец сразу после обряда, – спокойно произнес тенгу, не оборачиваясь и не останавливаясь, продолжая двигаться по путаным узким проходам дворца.

– Вы не станете встречать рассвет Обона?.. Как прикажете, хозяин, – в голосе ёкая промелькнуло нешуточное удовольствие, но Гадзодзу быстро взял себя в руки.

Я не слишком обратила внимание не смену планов, решив, что тенгу виднее. Тем более, что к онемевшим ногам начинала возвращаться чувствительность, а это не давало думать ни о чем ином. Тысячи тысяч мурашек толпами бегали по несчастным конечностям, как иголками впиваясь в мышцы. Ноги сами собой непроизвольно дернулись.

– Что? – тут же отреагировал Шиджеру, остановившись и глядя прямо в глаза.– Честно и правдиво.

– Ноги, – нехотя отозвалась, видя серьезный взгляд тенгу, не расположенного к шуткам, – чувствительность возвращается. Неприятно.

– Неприятно или больно? – почти сердито уточнил ёкай.

– Больно,– тихо отозвалась, не в состоянии сдержать спазматические движения конечностей. Спрятав лицо в плечо Шиджеру, прикусила губу, стараясь сдержать стон.

Тенгу выругался сквозь зубы.

– Сколько у нас времени осталось, Кин?

– Минут пятнадцать, хозяин.