Слезы Амити

Левая ладонь Реджеса была в ужасном состоянии и лежала на листе пергамента, придерживая его, чтобы тот не сворачивался и не двигался, кое-где на ней появилась корка и виднелись воспаленные порезы. Правая, благодаря защитным чарам на перчатке, почти не пострадала, но меня все равно смутило то, как Реджес держал перо – не так ловко, как обычно. Было видно, что ему больно. Он даже расстегнул рукава рубахи, чтобы те не сдавливать раны, и теперь они свободно колыхались от малейшего движения.

– Ты рано, – вдруг разрушил тишину его голос.

Я вздрогнула, потому что даже не заметила, как он перестал писать и в ожидании смотрел на меня, пока я в ответ разглядывала его. Меня вдруг посетила мысль, до ужаса банальная и очевидная, в то же время ошеломляюще пронзительная. Почему-то она не пришла мне тогда – во время битвы, зато появилась сейчас: он мог погибнуть. Даже если бы я выжила благодаря своим необычным способностям, Реджес мог погибнуть.

– Флоренс? – позвал меня декан, когда я продолжала глупо на него пялиться, удивленная осознанием, которое так внезапно меня настигло и вдруг так напугало, что даже кровь от лица отхлынула.

Скользнув по мне взглядом, декан глубоко вздохнул:

– Хотя бы дверь закрой, – и вернулся к бумагам.

Я тут же встрепенулась и поторопилась выполнить похожую на приказ просьбу, после чего подошла к столу. Первым делом на глаза попалась та самая зачарованная перчатка с прожженной на ладони дырой. Заметив мой взор, декан быстро ее забрал и убрал куда-то в стол, а я помрачнела еще сильнее, потому что поняла, почему он в тот раз выронил перо и так неловко держал его сейчас.

– Ты что-то хотела?

– Ты уже был в медпункте? – спросили мы хором.

Немного помолчав, декан ответил:

– Был.

Я удивилась, потому что все его раны никуда не исчезли.

– И мадам Святосток?..

– Попросила меня больше у нее не появляться.

Я несколько раз изменила в лице, а декан, заметив это, вздохнул и добавил:

– Предварительно швырнула в меня этим, – кивнул он на стол, где стояла маленьких размеров металлическая баночка – гораздо меньше той, что Святосток давала Несс.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что это принадлежало сварливой старухе, – ответил он. – Старухе, которая очень не любит людей.

«Похоже на Желтый Глаз», – подумала я и, вздохнув, с сомнением протянула ему свой пузырек.

– Что это? – глянул на меня исподлобья декан.

– Лекарство, – пожала я плечами. – Подумала, оно тебе пригодится.