Слезы Амити

На душе потеплело от этой мысли и даже руки стали меньше дрожать, потому что меня перестало так сильно душить чувство вины и бесполезности за то, что из-за моей слабости, ненадежности и опрометчивого желания спасти всех декан получил столь серьезные травмы. Да, в итоге мы всех спасли, но ведь могло все сложиться иначе, и декан это прекрасно понимал, однако все равно согласился.

— Что ж… — вздохнула я, убирая пузырек с лекарством в карман, где еще лежал чудом уцелевший флакон Дамиана. — Похоже, мне пора.

И посмотрела в сторону выхода, где меня уже ждал довольный собой Макакыч.

Глава 3

Оказавшись в коридоре подземелья, первое, что пришло мне в голову: «Очень тихо». Из-за этой давящей тишины я поспешила скорее подняться в холл, где тоже не сказать, что было оживленно. Как выяснилось, я довольно долго пробыла на кухне Октавии – за окнами уже стемнело, однако время ужина еще не настало. Наверняка, многие ребята сейчас находились в жилых башнях, и мне бы следовало направиться туда, но тут я вспомнила, как в последний раз Старуха желтый Глаз отчихвостила декана, и мои планы разом изменились.

Пусть Реджес сказал мне прийти к нему после ужина, но вдруг он, действительно, не захотел идти в медпункт и теперь сидел, настырно терпел боль от ран? Зная его характер, не удивительно, если так оно и было, поэтому я решительно направилась в преподавательское крыло. Если Реджеса там не окажется – вернусь в жилой корпус и загляну к нему уже после ужина. А если встречу кого-то из учителей, скажу, что мне вдруг стало нехорошо и я решила-таки зайти в медпункт.

Однако оказавшись напротив двери декана, я замешкалась. Сама не знаю почему, но на меня нахлынуло какое-то волнение, поэтому я достала из кармана бутылочку со снадобьем, дабы напомнить себе, ради чего я сюда пришла, и, решительно взявшись за ручку, тихонько приоткрыла дверь.

Шорох и скрип. В абсолютной тишине коридора и кабинета я услышала, как шуршит бумага и скребется перо, а когда переступила порог, увидела декана, что-то активно записывающего.

Его длинные рыжие волосы были распущены, огненными прядями ниспадая на плечи и лицо, чуть прикрывая серьезный, хмурый взор. Порванную и обожженную кофту Реджес сменил на свободную белую рубаху со шнуровкой на груди, которая сейчас была распущена и оголяла часть груди. Я тут же отвела смущенный взор и переключилась на его руки. Сердце кольнуло неприятное ощущение.