Двое на дороге

– Какое дело? – заинтересовался Пузырь.

– Да так… Ничего особенного.

– Может быть я могу помочь?

– Вряд ли.

Бывший друг заёрзал. В нём проснулось любопытство, это сладостнейшее из чувств, а к подобным лакомствам Пузырь всегда относился бережно и основательно, и чтобы удовлетворить его, он предположил полушутливо:

– Ты идёшь разбогатеть, да? Вообще-то у тебя голова на месте, ты вполне мог что-нибудь выдумать.

– Не говори ерунду. При чём здесь «разбогатеть»?

– Из деревни уходят только для этого.

– Перестань! – Оборвыш даже рассердился. – Ошибаешься, я не кладоискатель вроде тебя!

– Клад… – тихо проговорил Пузырь. Глаза его хищно сверкнули. – Точно! Я понял, зачем ты отправился в такую даль, – было видно, с каким напряжением заработала его мысль. – Тебе отец перед смертью открыл нечто важное, вот ты и сорвался с места. Признайся, ведь так?

Оборвыш неожиданно хихикнул.

– Из тебя, Пузырь, получился бы приличный сочинитель.

– Почему?

– Когда ты сыт, в твою голову являются самые невероятные глупости.

Пузырь угрожающе надвинулся, навис над пнём, загородил своей тушей окружающий мир, желая объяснить этому тощему умнику всю необдуманность его шуточек, но тот вовремя добавил:

– Кстати, ты прав, как ни странно. Перед смертью отец мне действительно сказал кое-что важное.

Неумолимое движение приостановилось.

– Что?! – выдохнул бывший друг, вспотев от возбуждения.

– Да ну, тебя это не заинтересует.

Пузырь судорожно икнул: его горло терзали вопросительные знаки. Затем хотел ещё что-то спросить, но передумал. Неутолённое любопытство – горькая штука, Пузырь ее глотал долго, мучительно, а проглотив, скривился от обиды:

– Раньше ты не был таким скрытным.

– Раньше и ты не был «хозяином дороги», – равнодушно возразил Оборвыш.

Пузырь замолчал. Он постоял некоторое время около пня, размышляя, о чём ещё можно поговорить, не зная, как ущипнуть земляка побольнее, и в конце концов не нашёл ничего лучше, чем обратиться к главной теме детских насмешек:

– Бреднями-то своими ещё балуешься? Или бросил, наконец?

– Не бросил.

Пузырь оживился.

– Ты бездельник, – радостно заговорил он. – Ты родился бездельником, всю жизнь не делаешь ничего путного и умрёшь от безделья.

Оборвыш не ответил. Он зачем-то задрал голову и, прищурившись, посмотрел наверх.