Дитя ненависти

После моих самостоятельных родов она была полна всем необходимым. Набрала таз с водой и вооружилась простынями. Ножницами срезала с раненого убитую футболку. Осторожно начала промывать рану, обработала антисептиком. Мужчина велел набрать в шприц антибиотик и сделал себе инъекцию. Выудила из аптечки кетгут, хирургическую иглу, цапки и тоже обработала.

– Я смогу, – решительно посмотрела на мужчину.

Я должна хоть что-то сделать для него. Хватит быть трусихой! Антон оценивающе оглядел мои дрожащие руки и согласно кивнул.

– Потерпи только, ладно? – глубоко вдохнула и ввела иглу в плоть.

От цапок отказалась. С дрожью в руках аккуратно стягивала кетгут, стараясь как можно ровнее соединить края раны. Антон лежал, закрыв глаза, и только моргание век и крепко сцепленные губы, свидетельствовали, что мужчина пока в сознании. Закончив, снова промыла рану и наложила повязку. Убрав всё, вернулась к нему и ласково провела рукой по лицу. Тоша открыл глаза и устало улыбнулся:

– Неплохо справилась.

В груди всё сжалось, теперь мозг начал нагнетать.

– Не пугай так больше, – молебно пискнула я, прижавшись к нему щекой.

– Прости.

Все вопросы оставила до утра. Проснулся Антон позже полудня. Пока возилась за Аней и готовила завтрак, периодически поглядывала и на него. Мнительный мозг всё боялся, что мужчина вдруг умрёт. Наконец Антоша возник на пороге кухни, аккуратно и неспешно залезая в рукава рубахи и садясь на стул. Позволила ему спокойно позавтракать и выпил антибиотики, а по завершении уже испытующе смотрела на него:

– Антон, ты же понимаешь, что после всего этого отмолчаться у тебя больше не получиться?

– Согласен, – он опустил голову в ладони и тяжело выдохнул.

В тихом ужасе смотрела на мужчину, а точнее сквозь. Его зовут Ярослав. Отец моей горе-дочери – конченая и скатившаяся мразь.

– Выходит, это он тебя? – только и смогла проронить в ответ. Кивнул.

Боже! Вскочила с места. Паника задушила. Метнулась к окну, потом к ребёнку, пытаясь вдохнуть. Идиот! Ненормальный! Решил в одиночку прийти к нему? К нему!

Понимая моё метание, Антон поймал за руку и вернул за стол, вновь поморщившись:

– Оля, мне просто нужно было удостовериться, что это он. Ведь ни имени, ни его лица никому не известны. Даже мне.