Талисман для виновного

Если хотите, я сегодня же…

– Никуда не поедешь! – перебила она, угадав недосказанное. – С Кристи я помирюсь, куда он денется? А ты останешься здесь. Лен… – она с нежностью улыбнулась и провела пальцами мне по щекам. – Ленни.

Легкие, теплые пальцы. И чудная тетушка, уверенная в невиновности человека, которого не видела полтора десятка лет. Я благодарно ткнулся лицом ей в колени и замурлыкал:

– Ур-р-рх… ур-р-рх…

Она закатилась своим серебристым бубенцовым смехом.

– Ленни, твоя тетка – дура! Надо же было слушать бредни!

– Какие бредни?

– Милейшего Кристи.

– И про еду, – напомнил я.

Тетка щелкнула меня по макушке, вызвала горничную и попросила принести «набор номер три».

– Это подается мужчине на второй завтрак, – пояснила она для несведущих.

Набор оказался хорош, но не рассчитан на Хрюнделя; пришлось отдать ему сливки, которые полагались мне в кофе.

Марион растянулась на диване, подперла голову и смотрела, как я ем. В темных глазах появился задорный блеск.

– Кристи обзывает Ленвара проходимцем, но на самом деле он – промелькнувшая звезда. Это правда: для нас с Арабеллой он был «сошедший со звезд». Мы обе потеряли голову. Однако ей было двадцать два, а мне – семнадцать… Ленвар меня едва замечал.

– Что он был за человек? – вяло поинтересовался я, куда больше внимания отдав копченой рыбе.

– Понятия не имею. Втюрилась же по уши! Он казался самым веселым, добрым, щедрым, великодушным… самым красивым и мужественным.

– А на деле? Порезвился и свалил, оставив женщину с младенцем на руках?

Марион сердито фыркнула.

– Не болтай ерунды. Он и знать не знал, что будет ребенок.

– То есть не дождался? Пронесся звездой на небосклоне и сделал ноги? Недели не прошло, как соблазнил девицу – а уж и след простыл.

– Не смей так говорить о своей матери!

– Я не о матери, а о Ленваре-старшем. Козел эдакий. – Меня зло взяло; ей-богу, я б с папашей разобрался, если б встретил.

Тетка гневно посверкала глазами. И затем улыбнулась.

– Самое смешное – ты попал в точку. Он и впрямь уехал через шесть дней.

– Замечательно. – Я отложил нож и вилку, весомо брякнув по чеканному подносу. – Вот что, тетя: отцом мне был Александр Клэренс, который растил меня шесть лет. И никого другого я не знаю. Не разделяю ваших восторгов по поводу промелькнувшей звезды и слышать о нем больше не хочу.