Абсолютное зло

– Милая, у тебя все в порядке? – она и так распознала во мне перемены. – Ты как-то странно выглядишь. Точно ничего не скрываешь? Как себя чувствуешь? Не заболела? Я могу приехать.

А вот и она! Яркая демонстрация родительской чрезмерной заботы.

– Я не больна, просто переусердствовала с занятиями в консерватории, – выдала стандартную отговорку в таких случаях.

– Уверена? – она будто ждала повод, чтобы навестить меня. – Если что, я могу прямо сейчас заказать билет и уже завтра буду у тебя.

Даже не сомневалась, что мама способно на такое.

– Не надо ко мне приезжать, – поспешила пресечь даже мысли об этом.

Несколько секунд она пристально вглядывалась в мое изображение, о чем-то раздумывая, а потом заключила:

– Все-таки что-то не так.

Я мешкала, но в итоге решила довериться. В конце концов, у меня нет никого ближе ее.

– Помнишь нашего соседа? – начала издалека, плохо представляя, какую часть из случившегося ей поведать.

– Какого соседа? – он сразу напряглась.

– Дана, – тихо произнесла себе под нос.

– Дана? – переспросила она, словно надеялась, что ослышалась.

– Мы случайно встретились, – было начала я, но мама не дала мне договорить, начав расспрос:

– Давно ты с ним общаешься? Он сам тебя нашел? Что ему от тебя нужно?

Новость о нашей встрече отнюдь не казалась ей радостной, скорей наоборот

Я поспешила успокоить:

– Мы всего лишь столкнулись в баре пару дней назад, – представила урезанную версию нашей встречи.

– И как часто ты ходишь в бар? – тут же она отвлеклась на другую тему, не сдержав свой материнский порыв.

– Мам! – не желала углубляться в споры о том, что я давно уже не ребенок.

– Сейчас это не так важно, – она подняла руку перед собой. – И что же между вами? – потребовала разъяснений.

– Ничего, – замялась, опустив глаза. – Ты же знаешь, мы всегда были просто друзьями.

Я никогда не делилась с мамой подробностями своей первой влюбленности, но, думаю, она и так в курсе.

– Неужели ты думаешь, я поверю в это? – Ее настрой резко переменился, и в какой-то момент мне показалось, что передо мной не моя любящая мама, а кто-то совершенно незнакомый.

 – Какая я мать, если не заметила первую любовь своей дочери? Думаешь, я не видела, как ты смотришь на Дана? Тогда я была спокойна, не сомневалась в его благоразумии, но сейчас ты уже не ребенок, тебе почти двадцать. А сколько ему? Двадцать шесть? Двадцать семь? – ее тон стал строгим, а выражение лица раздраженным.