Карантин

Они были конницей, а теперь танкисты. Чтобы пойти в танкисты, нужен крепкий череп.

– Монголы не совсем буряты.

– А кто ты?

– В моём случае это слишком запутано. Я не разбираюсь в политике.

– В наше время каждый, кто взял оружие – политик. Винтовка рождает власть.

– Но эту власть заберут те, кто раздаёт винтовки.

– Ты слишком умный. У такого власть не заберут.

Шоно пил кофе.

– Скажи, – продолжала старуха, – а про Тарасово – тоже неправда?

– А что там случилось?

– Ты должен это знать. Это было по телевизору, в газетах, везде.

– Я не читаю газеты. Там всегда очень мрачные новости.

– Третий по величине арсенал Украинской армии. Это под Луцком. Снаряды, ракеты, бомбы, гранаты. Кассетные фосфорные боеприпасы, которых официально не существует. И что-то ещё. По это даже не говорят. Только слухи.

– Те, кто пересказывает слухи, знают очень мало.

– Но ты знаешь больше. И правильно делаешь, что не говоришь. Они уже начали сажать всех, кто там воевал. Даже не смотрят, за кого воевал.

Власти боятся людей с оружием.

– У меня нет оружия.

– Ты расскажешь мне про Тарасово?

Мария переводила взгляд с Шоно на бабушку и обратно. Шоно её, конечно, удивил. Но бабушка Ядвига удивляла тоже.

– Я думаю, склады кто-то поджёг, – ответил Шоно. – Сомневаюсь, что случайно. Это могли сделать ополченцы, чтобы оставить армию без снарядов. Склады сейчас охраняют из рук вон плохо. Охрана часто ворует боеприпасы, перепродаёт. Возможно, они испугались ревизии и решили укрыть огнём свои махинации.

Это обычное дело. Невозможно доказать, что что-то не было диверсией, вы же понимаете. Всегда можно сделать вид, что диверсанты просто очень удачно отработали.

– Неплохо рассуждаешь. Ты знаешь, сколько пострадавших?

– Нет.

– Несколько сотен.

– Даже так?

– Уже несколько сотен. Больницы переполнены. Луцк, Ровно, Ковель – всё забито. Говорят, приедет министр культуры, он сейчас в стране за главного.

– Почему не премьер-министр или не президент?

– Они в Америке, поехали деньги просить.

Но никто им не даст. Польша ни у кого ничего не просит и получает сто миллиардов в год – потому что все знают, это вернётся с прибылью. А этим никто не даст. Они всё просадят.

– Жителей Тарасова, конечно, жаль, – сказал Шоно и отодвинул пустую чашку, – они не виноваты, что склад охраняли воры.

– Я вчера была в больнице, – продолжала пани Туровска. Старуху было невозможно сбить с темы. – Здесь, рядом, на Копище. За школой, тебе Марыся покажет.