Карантин

И только потом зажгли свет.

Шоно впервые увидел хозяйку.

Старость почти не обезобразила пани Ядвигу Туровску – но всё равно от неё веяло жутью. Она была одета в длинное тёмное платье с серебряными знаками – такие носили в XIX веке и называли их тогда капоты. Морщинистое умное лицо – словно с гравюры Дюрера.

Она была ещё крепкой, почти несокрушимой – но это была несокрушимость старого вывороченного пня, который плотно засел в земле и уверен, что проживёт вечно.

Вдоль белорусского пограничья – или Памежжа, как эти места называют по-польски, – ещё уцелели и доживают своё белорусские поляки.

С каждым годом их всё меньше, один за другим они переселяются через границу или на тот свет. Вы никогда не опознаете их в автобусе, у них такие же лица, цвет кожи и волосы. От местных жителей их отличает только упёртый католицизм, шляхетский гонор и некоторые тайны прошлого.

– Добры вечур, пани Туровская, – произнёс Шоно.

– Шоно, наш милый Шоно… Наконец-то я вижу тебя, живого! Какой ты большой, какой ты хороший… Смотри на него, Марыся, это – герой! Самый обычный.

Казалось бы, азиат, монгол – но даже монголы бывают героями.

Шоно впервые заулыбался.

– Перестаньте. Я ничего ещё не сделал.

– Мы будем пить кофе, а ты нам будешь рассказывать.

Изнутри домик был похож на квартиру – только планировка чуть необычная. Двери с матовыми стёклами вели в жилые комнаты, дощатые полы накрыты коврами. Только пахло землёй и воздух был сырой и спёртый, как в погребе.

На кухне их дожидался тёплый красный кофейник – пани Туровская, как и подобает польскому патриоту, считала чаи бесполезной травкой.

Пожелтевшие чашки с пастушками застали, должно быть, ещё начэльника паньства Юзефа Пилсудского.

Свет на кухне горел, но ставни на окнах были закрыты и шторы опущены, словно во время войны. Ни лучика света не падало на заваленный снегом двор, так что снаружи дом выглядел полностью мёртвым.

Тёмная, как нефть, струя кофе.

– Рассказывай, Шоно, рассказывай. Сколько свиней ты отправил в ад?

– Что вы говорите, пани Туровская…

– Я читаю газеты, я смотрю новости.

Я знаю, что сейчас там творится. Там, на Донбассе…

Шоно смотрел в чашку.

– Я никогда не был на Донбассе, пани Туровская.

– Понимаю, понимаю. Вам нельзя говорить. Но я же смотрю новости. Там были бурятские дивизии, правда?

– Это какой-то дурак выдумал. Для американцев каких-нибудь. Посмотрел, какие раньше бывали войска, и насочинял про конных водолазов.

– Буряты – отважные ребята.