Абсолютное зло

А музыка эта, прости Господи! Орет так, что у бедненькой Фишеньки,– жирная моська, услыхав свое имя, тявкнула,– лапки дрожать начинают. Я уж и заявление писала, и к депутату ходила… – Старуха трубно высморкалась.– А почему вы спрашиваете? Доигрался обормот, да?

– Да,– кивнул Онищенко.– Только, Глафира Захаровна, вы уж никому, понимаете? Совсем никому, даже близким подругам.

Старуха кивнула. Онищенко знал: близких подруг у нее не было: уж больно характер склочный.

– У меня к вам просьба,– сказал он.– Когда парень появится, сразу звоните мне, вот рабочий, вот это домашний.

– Вы его арестуете? – с надеждой спросила старуха.

– Позже,– Онищенко понизил голос.– Мы имеем дело с преступной группировкой.

– Ох батюшки! – шепотом изумилась старуха.– Ну, я говорила его матери…

Еще с полчаса Онищенко слушал бабкины откровения и не без удовольствия поглощал чай с черничным вареньем. Затем откла-нялся.

В старухе он был уверен. Глаз не сомкнет, а Плятковского выследит. Позиция у нее – идеальная. Второй этаж, подходы к подъезду – как на ладони.

«Надо поставить участковому пузырь,– решил Онищенко.– Козырный кадр!»

– Вот! – с довольной улыбкой Дима положил перед Логутенковым результаты экспертизы.

– Погоди! – Игорь Геннадиевич с силой потер виски.

Только что он допрашивал крайне неприятную особу, причем проблема заключалась в том, что от показаний этой особы зависело, присядет ли компания насильников лет на восемь-десять или отделается незначительным наказанием за хулиганство.

– Это – по Суржину,– настаивал Дима.

Логутенков подвинул к себе бумагу. Из акта явствовало, что по результатам дактилоскопической экспертизы можно с уверенностью утверждать, что отпечатки пальцев на ноже (дело номер такой-то) идентичны отпечаткам на вещдоке за номером… по делу…

– Погоди,– Логутенков нахмурился.– Что еще за нож? Я помню это дело.

– Игорь Генадьич! – воскликнул Дима.– Да забудьте вы про этого щипача. Я просто не хотел возиться и пристегнул к нему запрос. А ножик этот…

Он вкратце выдал историю про автобусного меломана.

Логутенков сразу оживился:

– Ты его запомнил?

– Обижаете, гражданин начальник! Нападение на сотрудника прокуратуры! Два свидетеля…

– Нападение? – Логутенков прищурился.