Сокровища глубин

В трех местах на стене висели как будто бы какие-то странные доспехи, как могло показаться в первого взгляда. Человек робкий, взглянувший на них в темноте, легко мог бы испугаться, потому что Расп, забавы ради, так устроил, что доспехи эти походили на людей – один держал медный фонарь, другой замахивался массивным топором, третий грозился огромным ломом. Далее в темноте стоял воздушный насос; а в разных местах, свернувшиеся, как змеи, лежали резиновые помпы, в любой момент готовые к использованию – труд, возложенный на Распа, которым он очень гордился.

– Вот досадно! – сказал Дач сам себе, проведя несколько линий на бумаге и остановившись, держа компас в одной руке, а перо – в другой. – Не выходит! Да! Вот оно что! Придумал наконец.

– Разумеется – я так и знал! – сказал коротко и быстро чей-то голос.

Дач вздрогнул, поспешно обернулся и увидел маленького, плотного человека, который тихо вошел в контору и заглядывал через его плечо.

– Ах, мистер Паркли, я не слышал, как вы вошли, – сказал Дач, улыбаясь.

– Слишком были заняты вашей работой, – сказал вошедший, закутанный и шарф так, что можно было разглядеть только пару зорких, неугомонных глаз. – Я знал, что у вас получится, Дач, а то я не поручил бы вам. Дач Поф, я отдал бы многое за ваше уменье так владеть пером и карандашом. А я даже никогда не подписываю своего имени, потому что не умею писать его правильно. Я и газету-то могу читать только такую, где крупный шрифт. Невежда я, сударь мой, невежда…

– Вы человек со здравым рассудком, – перебил Дач, – который силой своего ума и богатым опытом сделал больше улучшений в гидравлических машинах, чем наши великие ученые, и мнения которого ценно во всем, что касается водолазного дела.

– Вздор, вздор, вздор, Дач! Я стыжусь своего невежества.

– И который считается самым богатым человеком в Рамвиче.

– Пустая лесть, Дач, мой милый, – сказал хозяин конторы, снимая свою большую шляпу и вешая ее на водолазный шлем, а потом, повернувшись к свету своей лоснящейся плешивой головой, прибавил, весело подмигивая черными глазами: – Держите-ка вот это.

Он подал своему собеседнику конец мохнатого белого шерстяного шарфа, закрывавшего его грудь.

Дач Поф, улыбаясь, положил циркуль, ухватился за конец шарфа, а хозяин начал медленно вертеться перед огнем, снимая таким образом со своей шеи длиннейший шарф, который потом повесил на шею водолазной одежды.