Сокровища глубин

– Это пустяки, мой милый, пустяки!

– Право он думал так, а вы возьми да и женись на другой! Вот уж никак не мог понять…

– Да, это проблема! – засмеялся Дач.

– Ведь вы нехороши собою, сэр.

– Вовсе нехорош, Расп. Мы с вами не получим приза за красоту.

– Я сам так думаю, – сказал Расп. – А жене вашей, верно, понравилось в вас то, что вы такой высокий, стройный и сильный.

– Может быть, Расп.

– Я слышал, что чем более женщина кротка и нежна, тем более ей нравится сильный мужчина, чтобы ее оберегал, конечно.

– Нет, не думаю, – спокойно ответил Дач.

– И я также… Дач Поф!

– Дач Джейсон Поф.

– Уж и Поф некрасиво, а Дачем-то вас назвали к чему?

– Это была фантазия моего отца. Мой дед женился на голландке и в память этого брака отец вздумал, как мне говорили, назвать меня Дач, так как я был белокурый и толстенький мальчик, вылитый голландский бургомистр в миниатюре.

– Ну, сэр, не вы выбирали себе имя, делать нечего, но на вашем месте я назвался бы Дрейсоном.

– И показал бы этим, будто я стыжусь имени, которое мне дал отец? Нет, я не такой, – горячо сказал Дач.

– Точно, сэр, вы не такой, – подтвердил Расп более почтительным тоном, видя румянец, пылавший на щеках молодого человека, и сознаваясь в душе, что Дач совсем недурен собой; пусть он был не красавец, но высок, широкоплеч и силен.

Расп же был решительно безобразен, грубоват, сед и с прекосматыми бровями и бакенбардами.

Расп, любимый старый слуга фирмы, в которой Дач Поф занимал доверенное место, опять поправил огонь и ушел, оставив молодого человека продолжать рисунок плана какой-то машины.

Комната, в которой работал Дач, была темная, потому что только одно окно выходило на узкую улицу приморского города Рамвича; тяжелый, желтый туман навис над городом и наполнял комнату мраком.

Комната эта была меблирована как контора, около окна стояла небольшая конторка, за которой могло разместиться четыре человека стоя или сидя на высоких, обитых кожей стульях. Конторка эта разделялась на две части, между которыми стояли две широкие плоские оловянные чернильницы, чищение которых составляло наслаждение Распа.

Здесь были и другие вещи, на которые Расп употреблял свое время.