Меня нет

Пилот почувствовал его внезапное напряжение и не стал допытываться. Ну, не хочет человек, чего его тормошить?

А Павел вспоминал.

Первый и последний свой самостоятельный полёт. Случилось это семнадцать лет назад, когда российский космический лайнер класса «Енисей» вот точно так же выходил на орбиту Марса. За штурвалами тогда сидели второй пилот Анатолий Юрьевич Мягков и Пашин отец, пилот первой категории Антон Викторович Манякин. Пашка крутился тогда в третьем штурманском кресле, стараясь не особо отвлекать отца.

Марс приближался. Сперва размером с футбольный мяч, он рос, ширился, раздувался, раскрывая объятья. Нос корабля постепенно уходил вверх, лайнер входил в атмосферу. Впереди громоздились облака.

– Поверхности не видно, – неодобрительно цыкнул Анатолий Юрьевич, хмуро глядя на приближающуюся гущу туч. Так смотрят на препятствие, которое надо во что бы то ни стало преодолеть. Оценивающе смотрят.

Паша перевёл взгляд на папу.

– Пойдём по сигналу, – сказал тот.

– Дохлый твой сигнал! – негромко, но злобно пробасил дядя Толя. – За бортом ветер метров тридцать, ты на приборы-то смотрел?

– Смотрел. – Отец само спокойствие.

– Метеоцентр передал данные по грозе. Опасно это, Тоха. Опасно, говорю!

– Я его посажу…

– Носом в землю! К чёрту всё, давай на Сырте сядем? До Ломоносова поезда ходят. Ну, поворчат пассажиры, зато корабль целый останется. Ну?

– Я его посажу.

– Тьфу, упёртый! – Дядя Толя немного попыхтел, поворчал, но всё же сдался. – Тогда командуй, командир.

Паша заметил, как папа усмехнулся. Почти незаметно, одним уголком рта.

– Форсируй, идём вниз, – спокойным голосом отдал он приказ.

И нахлынула тёмная пелена, обтекая фюзеляж корабля. Из приглушённого динамика послышались злобные, угрожающие шумы бушующей атмосферы. Ветры выли низкими голосами, обрывающимися перед раскатами. В полумраке, транслируемом мониторами, просыпались неясные вспышки молний, и тогда динамик начинал хрипеть, заходясь громыхающим кашлем.

– Выруби ты эту какофонию, – не выдержал дядя Толя, смахивая пот со лба. – Мешает. – Он пробежался взглядом по приборам. – У нас обшивка обледенела.

– Я вижу.

– Закрылки заедают…

– Вижу. Сейчас клапаны открою, прогреем. – Лайнер слегка качнуло, пол под ногами словно бы потянуло вниз, отчего в животе всё неприятно сжалось. И тут же всё пришло в норму.