Эпилог к концу света

Где только они раньше прятались, да ещё в таком количестве?

В нашу сторону косились, даже откровенно глазели – среди местных я сильно выделялась, как тут не заинтересоваться неведомым зверьком. Но пока не подходили, и это было кстати. И нож не отнимали. И связать не пытались. И здоровяк куда-то ушёл, что добавило спокойствия и уверенности.

Я поднесла нож к лицу, игнорируя пока Траган, что-то говорившую мне. Крови на узком клинке было совсем немного, и не различишь вот так с ходу. Но я – чувствовала. Тонкую ниточку, протянувшуюся от крохотной капли к её хозяину, и собственную власть за эту ниточку потянуть.

Ну ладно, бездновы выкормыши. Хотели мага крови – так я вам его предоставлю, хотели войны – получите. Соблюдать законы можно дома, а здесь… Совет далеко.

И я, сосредоточившись, чиркнула себя по запястью тем же ножом, смешивая кровь.

Управляющая связь – это… грубо и надёжно, как удар дубиной по голове. Она оставляет заметные издалека следы, буквально подпись создающего её мага, её может разорвать со стороны любой сильный маг, знающий методику.

Она – один из тех фокусов, за которые очень не любят магов крови, и заодно прямой путь в руки палача и объятья Бездны.

Там, дома. А эти дикари явно не догадываются, с кем связались, иначе ни за что не оставили бы мне оружие и свободные руки.

Связь как раз закончила формироваться, когда Траган ухватила меня за локоть. На её счастье, нож я к тому времени уже убрала, иначе отмахнулась бы им, а так – женщина просто схлопотала оплеуху.

Даже не кулаком, просто открытой ладонью, но рука у меня тяжёлая. Вскрикнув от неожиданности, дикарка отшатнулась, схватившись за лицо, и уставилась на меня со смесью глубочайшего изумления и детской обиды.

– Руки! Держи их от меня подальше! – угрюмо прорычала я, глядя на неё исподлобья. – Я сейчас и так нервная, не надо злить меня ещё больше. Я прекрасно помню, чьей милостью тут оказалась, не стоит лишний раз мозолить глаза. Не сдержусь.

Понимала, что говорю в пустоту, но… уж слишком хотелось высказаться.

Я кипела от негодования и злости на обстоятельства, и лучше выплеснуть всё это руганью, чем кого-нибудь прибить. Причём самый вероятный «кто-нибудь» стоял сейчас передо мной и олицетворял всё то, что будило жажду крови.

Траган что-то проговорила, продолжая держаться за лицо. Нас быстро обступили растерянно гомонящие аборигены – я чувствовала их изумление и недоверие. Кажется, при них уважаемых женщин по лицу ещё не били.