Эпилог к концу света

– Что тут у вас ещё случилось? – пророкотал уже знакомый мужской голос.

Нет, говорил он по-прежнему на своём гортанном наречии, но связь позволяла понимать сказанное. Отлично, расчёт оказался верен: и на это свойство связи, и на то, что мужик – явно не последний в местной иерархии.

Траган принялась жаловаться, кто-то подтвердил, и лапища опять потянулась ко мне в явном намерении сгрести за шиворот или за волосы.

– Ну вот и зачем вы притащили эту шайсу? – проговорил мужчина раздражённо.

Видимо, это ругательство было каким-то совсем уж местным и не имело перевода, раз я не поняла его даже теперь.

– Замри! – резко скомандовала, и мужчина застыл с протянутой рукой. Я скрестила руки на груди и окинула его оценивающим, удовлетворённым взглядом. Что ж, при правильном подходе эта зверюга становится уже совсем не страшной. – Если кто-то попытается напасть или причинить мне другой вред – защищай. Сам причинять мне вред тоже не смей. Если я умру – умрёшь со мной. А теперь поговорим.

– Что ты сделала, шайса?! – процедил он недовольно. Опять потянулся меня схватить – но рука замерла, не коснувшись, словно натолкнулась на невидимую стену. Глаза дикаря сверкнули концентрированной, жгучей яростью.

В ответ на реплику я не удержалась от глумливой, самодовольной ухмылки.

– Вы меня украли, так что сами виноваты, – насмешливо отмахнулась я. – Где мой корабль?

– Там. – Взмах руки указал направление, предсказуемо противоположное зубчатой горной гряде.

– Сколько дней пути?

– Две луны, – проговорил он и довольно оскалился, когда я грязно выругалась себе под нос.

– Как мы так быстро сюда добрались и как быстро вернуться обратно?

– Дверь открылась и закрылась, – стремительно успокаиваясь, ответил мужчина. Ярость таяла на глазах, сменяясь насмешкой и удовлетворением. – Никак, шайса. Двери открываются в определённое время, несколько раз в год. Следующий – через три луны.

– Вот же… зелёна мать! – выдохнула я.

– Убери свои чары и извинись перед Траган, потом иди в шатёр и отдыхай, – проговорил он, снисходительно улыбаясь. – Мы дадим тебе кров и защиту.

– Ой, правда? Какие вы добрые! – пропела я, пару раз хлопнув глазами со старательно-идиотическим выражением лица. Потом ткнула мужчину пальцем в солнечное сплетение и процедила: – Боль. Здесь. – Дикарь прерывисто вдохнул, и так взбесившая меня ухмылка сменилась болезненным оскалом стиснутых зубов.