Огненная мансуба

Кариман, увлечённый собственным рассказом, не заметил, как Амарель и вовсе сунул обе кисти в огонь. Как Эсфи не убьют её же камни, как Тарджинья не захлебнётся в воде, так и пламя не обожгло бы Амареля. Пока в нём есть волшебство, пусть и удерживаемое кольцом.

Амарель вспоминал свою жизнь в Башне Смерти.

– Принеси жертву… окропи её кровью руки свои… и вознеси великую молитву, – Амарель выписывал одну букву за другой, стараясь не поставить клякс, – и непременно ответит богиня… Такого не бывало, чтоб не ответила…

Вместо бумаги стражник Гэстед принёс ему желтоватый свиток пергамента, но Амарель и так остался доволен.

Он усиленно вспоминал всё, чему его учил Фаресар. Конечно, Амарель знал, что и половину того не запишет, что было в храмовых книгах. Но самое главное… самое существенное…

– Как только Кальфандра поднимет свой белый жезл, и лучи восходящего солнца озарят небо, – Амарель так нажимал на перо, что оно заскрипело, – ты узнаешь волю богини!

И потом – текст молитвы.

Его Амарель помнил наизусть, хотя сомневался, что станет проводить подобный ритуал. Ему пришлось бы найти где-то жертву, а он не хотел лишних жертвоприношений, когда воля богини и так ясна.

Ясна ли? Амарель поставил точку, отложил перо и тяжело задумался. Сколько бы он ни освежал свою память отрывками из священных текстов, прежний восторг перед Кальфандрой не возвращался. Амарель пробовал петь гимны, но голос его звучал удручающе фальшиво уже на второй строке. И тоска наступала – хоть плачь, но плакать Амарель тоже не мог.

Нельзя было сказать, что с ним обращались плохо. Убогая комнатушка и одиночество – вот и всё наказание. Убивать Амареля пока никто не спешил, а о прошлом он старался вспоминать как можно реже. Но покоя всё равно не знал.

Амарель вздохнул и собрался писать дальше, но тут что-то с шелестом приземлилось ему на голову. А потом соскользнуло на колени. Амарель раскрыл рот и уставился на замызганный клочок такого же пергамента, как тот, из которого был сделан свиток.

Из окошка, что ли, прилетело? На этом клочке чернели буквы, написанные неровным, прыгающим почерком на бей-ялинском языке.

– Двурогие духи! – пробормотал Амарель, схватив послание и жадным взглядом разбирая строчки.

«Вечером. За башней. Постарайся быть там».

Амарель скомкал послание в кулаке и какое-то время собирался с мыслями. Его хотели спасти? Или убить? Вторую мысль Амарель мгновенно отбросил.