Огненная мансуба

Не может Несравненная с ним так поступить! Затем Амарель снова разгладил клочок пергамента, повертел так и сяк, но больше там ничего написано не было.

Да и то, что было… начало исчезать. Амарель расширившимися глазами смотрел, как чернила выцветали, а пергамент с одного краю занялся пламенем. Словно его поднесли к свече. Очень скоро от письма осталась кучка пепла, которую Амарель, опомнившись, стряхнул на пол.

Значит, вечером. Амарель схватил исписанный свиток и засунул к себе за пазуху. Внутри всё дрожало от нетерпения.

Когда Гэстед принёс обед, Амарель был так взволнован, что не сумел съесть ни куска. А между тем, впервые за эту неделю в тарелке лежало мясо. С тушёной капустой. Амарель с сожалением поковырялся в тарелке, изобразив, что немного поел, а потом… начал звать стражу и уверять, что ему стало плохо.

– Нельзя тебе выходить, не велено, – буркнул Гэстед, волоча Амареля за собой. Тот изо всех сил притворялся, что у него разболелся живот. – Совсем ненадолго, понял? Чтоб за тобой комнату не убирать!

Внизу сидели люди Гиадо ди Гунья, пили скверное, судя по шуткам, вино и вяло играли в карты.

– Вы двое, пойдёте со мной! – услышал Амарель приказ Гэстеда, но оглядываться не стал. Сзади раздались топот и ругательства по-гафарсийски, отчего Амарель едва не улыбнулся, но тут же спохватился, что должен страдать, стонать и сгибаться в три погибели.

Позади башни Амарель доковылял до одного из пеньков, расчистил снег и неловко присел боком. Держась за живот, Амарель покосился на сопровождающих – Гэстед хмурился, гафарсийцы прислонились к потемневшей от времени стене, и один из них сплюнул в снег.

– Полегчало? – вполголоса спросил Гэстед. Судя по его голосу, он ждал, что Амареля вот-вот стошнит.

Амарель помедлил, не зная, что ответить, и тут с неба слетело огромное чёрное существо, вооружённое посохом. От неожиданности Амарель чуть не упал с пенька.

– Айе! – грозно взревел великан, и прозвучало это как «айи». Удар посоха пришёлся Гэстеду по макушке, так что он охнул и сел прямо на землю.

Амарель инстинктивно вскинул руки, защищая голову, но его бить не собирались. Великан в чёрном сдёрнул Амареля с пенька, словно куклу, и поднял в небо. У Амареля перехватило дух. Он не успел закричать, как внизу замелькали верхушки елей, припорошенные снегом, городские постройки, а потом и редкие деревушки.