Дело выползков

Загремев, поставил его перед входной дверью, чтоб не забыть, и потихоньку стал собираться.

3

Посмотрев через кухонное окно, на не шутку, разбежавшийся дождь, достал из-под ванны, давно лежащий там, привезенный сыном со службы «ОЗК» (общевойсковой защитный комплект).

Разложив все в прихожей, рядом с ведром, начал тщательно одеваться. На обутые в сапоги ноги, натянул резиновые бахилы от комплекта, привязав их за «ушки» к ремню на брюках. Надел резиновый плащ. Долго искал центральную «пипку» между ног, с которой начинается застежка плаща.

Минут десять сопя, чертыхаясь, шарил между ног. Нашел. Застегнув ОЗК, разогнулся.

– Тренировки – то по химзащите подзабыл, сейчас уже норматив не потяну, – добром вспомнил он армию, – но навыки вбили так, что хрен отсечешь. Один раз сержант, на мне, ногой по этой «пипке» заехал, так на всю жизнь запомнил, с чего «ОЗК» начинает, застегиваться.

Натянул на голову капюшон, сверху одел налобный фонарь. Глянул на себя в большое зеркало на стене прихожей. В зеркальном отражение «ОЗК» смотрелся неземным одеянием,

– Хоть сейчас в «очаг поражения» – сказал он, довольный своим отражением, и всем своим воинственно – молодецким видом.

Взял в руки ведро, а так как руки были в резиновых перчатках, пошел попросить жену, чтоб она открыла ему дверь. На ходу, чтобы предстать перед ней во всей красе, включил для большей эффективности фонарь. Широко улыбаясь в ожидание произведенного впечатления на жену, Офигеннович открыл дверь в спальню…

От крика жены, зашевелились, потом встали дыбом, даже редкие волосенки на голове, о которых он уже и думать забыл.

Слетел капюшон плаща, фонарик, стукнув, упал на пол. Сами по себе, от испуга, закрылись глаза.

Когда установилась тишина, он осторожно открыл их. Перед ним была пустая кровать. Жена пропала вместе с одеялом, которым накрывалась.

– Аюшьки, – тихонько, боясь снова напугать, позвал он. В ответ ни звука. Вытерев пот со вспотевшего под плотной резиной «ОЗК» лба, он заглянул по другую сторону кровати.

Там никого не было.

– Нинка, в душу кровь, нашла время в прятки-то играть. Дверь, закрой за мной, – попросил он.

В ответ не послышалось ни звука.

–Нинель, ну хорош тебе с шуточками, – совсем ласково попросил он, на всякий случай, заглядывая, в узкую щель между полом и кроватью, куда их кошка и то забиралась только плашмя.

В кроватной темноте светились зеленым, глаза кошки, блики от них, играли на испуганных глазах, притаившейся рядом жены.