Дело выползков

– Ты как хочешь, а я не пойду, – взмолилась жена, – они сколькие, мерзкие, как увижу, в обморок сразу свалюсь.

– В магазине перед ценой на судака не падаешь, а тут нате вам. Дожили. Раньше жена на охоту мужа собирала, – И яда для стрел из змей надоит, и ножик наточит, и копье сбалансирует. А с охоты муж вернется, она и встретит, и добычу до дому донесет. Шкуру снимет, тушу разделает.

– С охотника? Шкуру – то спустит, – рассмеялась Нинка.

–Э-эх, – поднялся Офигеннович, – Распустились вы в цивилизации, не о чем попросить нельзя.

В общем если к вечеру дождь, да еще обильный, потому, как я думаю, Сонька твоя за ночь много воды вылила, а круговорот в природе еще никто не отменял. Тогда пойдем мы с тобой на охоту, за выползками.

Видя такой его, конкретно-воинственный настрой, жена благоразумно промолчала.

Остатки вечера, Офигенович, провел на кухне, посматривая в два окна. Одно рамное кухонное, другое светящееся телевизионное.

В полдевятого, по подоконнику ударили первые капли.

– Молодец Сонька, не подвела, – обрадовался он.

– Нинка, – крикнул жене в спальню, – Давай ночевать кончай, к охоте готовиться пора.

Не услышав ответа, прошел в спальню. Там на кровати, прикрыв сверху себя одеялом, смотрела телевизор жена.

– Аюшьки, – сдернул, он одеяло, – Объявлена боевая готовность операции « Сонька – мокрая». Форма одежды полевая, с учетом дождливой погоды. Лицо, максимально скрыто.

– А лицо, зачем скрывать? – не поняла жена, – не воровать же идем.

– А затем, чтоб завтра у тебя, все вокруг не интересовались здоровьем?

–А чего будут?

– Будут. – Подтвердил Офигеннович, – Если опознают тебя, шарящую ночью на газонах. Точно спросят.

– Тем более, не пойду, – решительно вскочила Нинка, – хоть убей на месте не пойду. Ты, может, и не за червяками меня зовешь, а с мыслями какими темными из дома выманиваешь. Может, чтоб в дурдом, потом, упрятать.

– Ты чего? – остолбенел Офигенович, – это же надо додуматься.

–А тут и думать нечего, нашел дурочку.

Офигеннович задумался, страх перед сбором червяков лишал его жену разума.

– Ладно, ладно, не хочешь не ходи, оставайся дома, – попытался успокоить он ее, – Я и без тебя справлюсь.

Нинка, отстояв свое право на освобождение от операции, с облегчением опустила голову на подушку.

Офигеннович, сходил на балкон за десятилитровым эмалированным ведром.