История Дэвида Л. Кауфа, увиденная им самим

А когда пришёл, увидел только кости от рыбы, которую съели другие, а он даже не знал, кто именно, чтобы догнать, разобраться, вызвать на дуэль, если нужно, или просто отхлестать по щекам, по толстым да по красным. Вот и вышло, что вроде бы и обманут, а кем, неизвестно. Ищи теперь ветра в поле!

А ветер всё дует.

Значит, надо двигаться, или хотя бы сохранять спокойствие, раз уж дошёл.

Сиди, заплетай косички, а хочешь, оденься в красное, можешь хоть голым сидеть, всё теперь едино. Будешь собирать камни, их не станет меньше.

Зима уже, а ты не знаешь, как костёр разжечь. Шёл ты, шёл, да всё не туда.

Обидно.

Сцена №11

Я открыл дверь и вошёл, и увидел, что дом пуст, и не знал, кто я здесь, гость или хозяин. Пыльный снег лежал на паркете полов.

И я увидел женщину в белых одеждах.

Она стояла, почти касаясь стены, и казалось, она заполняет собой весь странный мир этого дома, пространство комнат, отчуждённых стенами.

– Кто ты?– спросил я её.

– Тишина,– сказала она.

– Тут какое-то противоречие,– возразил я.– Раз ты говоришь мне, то как же ты можешь быть тишиной?

– Раз ты слышишь меня, значит, я говорю,– сказала она, и я молчал, поражённый необычностью её вида и испуганный её красотой.

– Ещё меня зовут Одиночество,– произнесла она.

Я хотел вскрикнуть, но мой голос был слаб.

– Оглянись вокруг,– сказала она.

И я увидел, что дом пуст.

– Ничего,– сказал я, попытавшись улыбнуться.

– Не думаю,– сказала она.

И я услышал выстрелы.

– Ведь это люди!– воскликнул я.– Значит, есть ещё кто-то, и я не один.

– Послушай,– сказала она, и выстрелы смолкли.– Их больше нет. Они убили друг друга.

Но вот же, воет сирена, сигналят машины, и повсюду шаги, это люди!

– Это улица,– возразила она.

– А эти комнаты, неужели все они пусты!

– В них спят, и ты не должен делать музыку громкой. Им завтра рано вставать, чтобы не опоздать на работу.

– Это всё не то,– пробормотал я.

– Конечно,– сказала она, и мне показалось, что она улыбнулась.

– Что же мне делать?– сказал я.

И она протянула мне что-то, и я спросил: "Что это?"

– Спички,– сказала она и указала мне на тёмный предмет на полу.

Я присмотрелся.

Это была длинная палка с намотанной на неё обгорелой промасленной тряпкой.

Я пнул её ногой.

– Я не питаюсь объедками.

– За это я тебя и люблю,– сказала она.