Когда магия покидает мир

Принимая все эти объяснения, Эйнард головой кивнул несколько раз быстрым движением, прошептал чуть слышно, снова касаясь искрящихся рун:

– Они тускнеют…

– Это значит, мой друг где-то рядом. Когда он появится, знаки вовсе исчезнут.

Эйнард понимающе подбородком повёл, не сводя глаз со светящихся знаков. Ответы дедушки Мэйвина нечасто бывают такими полными. Он не любитель объяснять, что собирается делать. Это чтоб удачу, сопутствующую любому делу, не отпугнуть. Так он, во всяком случае, любит сам говорить.

– Ангус когда-то был моим учеником… За много лет до тебя. Я давно уже его не видел…

Признание Мэйвина поражало своей искренностью. Никогда ещё Эйнард не слышал этого имени. И сам Мэйвин впервые признался в том, что у него когда-то был ученик и воспитанник.

– Он был из семьи переезжих торговцев. Из тех, кто постоянно в дороге и не имеет своего угла. Покупать там, где подешевле, продавать, где подороже. Всё равно, что, лишь бы это приносило прибыль. Хлопотное дело, и опасное.

У таких купцов всегда есть, чем поживиться. Для банд с большой дороги ограбить торговцев всё равно, что клад найти.

Мэйвин помолчал, в крайней задумчивости пожевал губами. То, что он вспоминал сейчас, случилось почти сто лет назад.

– Из всей семьи Ангус единственный тогда остался живой. Был ранен, но не погиб… Десятилетний мальчик с колотой кинжальной раной… Он бы никогда не выжил, но он попал ко мне…

Я нарушил общие правила, сделав его своим учеником. Он был для этого слишком взрослым, уже довольно самостоятельным и испорченным парнишкой.

Хотя и очень талантливым… очень способным. Примерно, как ты…

Эйнард изумлённо бровями дрогнул. Впервые, наверное, дедушка говорил ему же о его способностях, и говорил так просто, так обыденно.

– По возрасту и по характеру ты для ученичества мне лучше подходишь, чем тогда Ангус. И оба вы сироты… Но мне запрещено тебя обучать. Совет старейших магов запретил…

– А разве я… – Эйнард не договорил, ему голоса не хватило.

Прокашлявшись в сжатый кулак, спросил снова, глядя на Мэйвина пытающим, напряжённым взглядом: – Я не родной вам, да? Не ваш внук? А как же мама моя тогда? Вы же рассказывали мне…

– Твоя мама… – повторил Мэйвин, с задумчивым, отрешённым видом поглаживая бороду. – С твоей матерью вообще история очень тёмная. Не о ней разговор сейчас… Да и ты, в общем-то, тоже… не так прост.

Этот разговор серьёзный очень, а у меня сейчас дела иные. Мы позже с тобой поговорим.